klimbut (klimbut) wrote,
klimbut
klimbut

Categories:

К Дню Победы. Из старых книг. "В. Емельянов. Кавалеры ПОБЕДЫ. Орден № 12".

АЛЕКСЕЙ ИННОКЕНТЬЕВИЧ АНТОНОВ


Единственным кавалером ордена «Победа», не имевшим маршальского звания, был генерал армии Алексей Иннокентьевич Антонов. Он получил эту награду 4 июня 1945 года. В одной из дискуссий, разгоревшихся в интернете, многие спорщики совершенно искренне удивлялись тому, что редчайшая из наград досталась не боевому командиру, а штабному работнику. Кто же он такой – этот малоизвестный генерал, вставший в один ряд с Жуковым, Рокоссовским, Малиновским, Толбухиным и другими выдающимися военачальниками Великой Отечественной?


Его можно назвать потомственным военным, так как родился Алексей Иннокентьевич Антонов 15 сентября 1896 года в городе Гродно в семье командира батареи царской армии. Однако помнил отца он смутно – тот умер, когда сыну не исполнилось и двенадцати лет. В 1914 году после тяжелой болезни умерла и мать Алексея. Пенсию за отца подростку выхлопотать не удалось. По совету знакомых Алексей перебрался в Петроград, где закончил гимназию и в 1915 году поступил в университет. Несмотря на то, что за учебу не надо было платить, как неимущему сыну офицера, нужда заставила отложить учебу. Он устроился на завод. В 1916 году его призвали в армию. Как вспоминал позже Алексей Иннокентьевич, именно этот призыв заставил его продолжить образование. Его направили в Павловское военное училище, после окончания которого Антонов стал прапорщиком и был зачислен в егерский полк. В боях с немцами он отличился, был награжден орденом за храбрость. В мае 1918 года, когда царская армия была расформирована, Антонов уволился в запас в должности помощника полкового адьютанта и до апреля 1919 года работал в продовольственном комитете Петрограда. Затем в жизни Антонова наступил новый этап – он вступил в Красную армию, откликнувшись на призыв «Все на борьбу с Деникиным!» Он служил в Первой Московской рабочей, затем в Пятнадцатой Инзенской дивизиях на штабных должностях, сражался с белогвардейцами под Луганском и Лисками, под Валуйками и Волчанском, Коротояком, Ростовом-на-Дону и Азовом, в марте 1920 года громил деникинцев на Северном Кавказе, в Новороссийске. Затем, уже на заключительном этапе войны, участвовал в отражении войск Врангеля, наступавших из Крыма, а в ноябре 1920 года в составе той же Пятнадцатой Инзенской дивизии форсировал Сиваш…
В 1928 году он стал слушателем основного (командного) факультета Военной академии имени М.В. Фрунзе.
Преподаватели академии сразу выделили Антонова из массы учеников, заметив его незаурядные способности к научным исследованиям, аналитический склад ума будущего командира.
После окончания академии, проработав некоторое время в войсках на должности начальника штаба Сорок шестой стрелковой дивизии, Алексей Иннокентьевич вновь вернулся к учебе и в 1933 году окончил оперативный факультет Военной академии имени М.В. Фрунзе. «Отличный оперативно-штабной работник. Готов для работы в высших штабах» - так с большим предвидением характеризовал его начальник и комиссар факультета ГС. Иссерсон.
По окончании оперативного факультета А.И. Антонов служил последовательно начальником штаба Сорок шестой стрелковой дивизии, укрепленного района и начальником Первого (оперативного) отдела штаба Харьковского военного округа.
В 1936 году его направили учиться в Академию Генерального штаба РККА, где был собран весь цвет тогдашних теоретиков военного дела: ВА. Меликов, Д.М. Карбышев, Н.Н. Шварц, А.И. Готовцев, Г.С. Иссерсон, А.В. Кирпичников, Н.А. Левицкий, Н.И. Трубецкой, Ф.П. Шафалович, Е.А. Шиловский, В.К. Мордвинов, П.П. Ионов.

Окончив академию, в предвоенные годы служил начальником штаба Московского военного округа, затем готовил кадры командиров, работая на кафедре общей тактики Военной академии имени М. В. Фрунзе.
Великая Отечественная война застала А. И. Антонова на посту заместителя начальника штаба Киевского особого военного округа. С первых дней войны он возглавил группу, предназначенную для формирования управления Южного фронта. Поставленную задачу успешно выполнил и в августе 1941 года был назначен начальником штаба этого фронта. В июле 1942 года Антонов занял такую же должность вначале на Северо-Кавказском, а затем на Кавказском фронтах.
Вся последующая деятельность Алексея Иннокентьевича связана с Генеральным штабом Вооруженных Сил Советского Союза. Об этом периоде жизни Антонова очень подробно пишет мемуарист С. Штеменко, хорошо знавший Алексея Иннокентьевича по совместной работе: «…Я считаю необходимым сделать это потому, что было бы слишком упрощенным рисовать образ А.И. Антонова, ограничиваясь общими мазками, свойственными краткой биографической справке. Кроме того, моя собственная судьба сложилась так, что начиная с весны 1940 года я нес службу в Генеральном штабе и поэтому с момента прихода туда А. И. Антонова имел возможность работать и постоянно с ним общаться.
…В нашей литературе Генштабу не повезло. О нем, как и о Ставке Верховного Главнокомандования, до последнего времени ничего почти не было написано. А если в каких-то книгах и заходила речь об этом, то преимущественно в смысле отрицательном: дескать, сидели там в шикарных кабинетах люди, совершенно оторванные от жизни, и пытались управлять войной по глобусу.
К счастью, на самом деле было не так. Ставка Верховного Главнокомандования и ее рабочий орган – Генеральный штаб – твердо держали в своих руках и планирование кампаний войны, и руководство операциями, распоряжались резервами, тщательнейшим образом следили за развитием событий на огромных пространствах, охваченных войной.
…В июне 1942 вода Маршал Советского Союза Б. М. Шапошников из-за крайнего нездоровья был вынужден покинуть пост начальника Генерального штаба и перейти на более спокойную работу начальника Высшей военной академии. На его место был назначен А.М. Василевский, ранее возглавлявший Оперативное управление Генштаба.

Авторитет Василевского, вполне понятно, повышал значение повседневной работы и всего коллектива Оперативного управления. Уход Василевского чрезвычайно тяжело сказался на работе этого ведущего в Генеральном штабе управления. Начался период смены начальников. В течение каких-нибудь полугода эту должность занимали генералы А.И. Бодин, дважды А.Н. Боголюбов, В.Д. Иванов, а между ними временно исполняли обязанности генералы П.Г. Тихомиров, П.П. Вечный и Ш.Н. Гениатуллин.
Положение осложнялось тем, что по условиям работы Ставки Верховного Главнокомандования А. М. Василевский уже и после назначения на должность начальника Генерального штаба большую часть времени находился на фронтах и не мог руководить Генштабом.
…Длительные разъезды по фронтам начальника Генерального штаба, частая смена начальников Оперативного управления создали у нас атмосферу нервозности, из-за чего нередко нарушались ритм и четкость в работе. ... В «предбаннике», как мы называли приемную начальника Оперативного управления, всегда было полно народу. Некоторые и здесь пытались что-то сделать, сидели, склонившись над какими-то документами, но большинство теряло время попусту, протирая диваны. Иногда из Ставки звонили по телефону, кто-нибудь из офицеров отвечал на поставленный вопрос, и потом опять все погружалось в ожидание. Иногда в Ставку вызывались начальники направлений для более детального доклада. Вот такой была обстановка, в которой проходила работа Генштаба летом и осенью 1942 года.
Отлично понимая, сколь отрицательно сказывается на работе Генштаба частое отсутствие на месте его начальника, Александр Михайлович настойчиво искал себе достойного заместителя. И такой человек был найден. В начале декабря мы узнали, что на должность начальника Оперативного управления и заместителя начальника Генштаба по рекомендации А. М. Василевского назначен генерал-лейтенант А. И. Антонов, занимавший до того пост начальника штаба Закавказского фронта. Многие его знали и одобрительно отзывались о нем. Другие, скептики, говорили, что судить будут после двух-трех поездок в Ставку: как он с этим справится.
Вскоре А. И. Антонов прибыл в Москву. Мне пришлось его встречать, так как в то время я возглавлял южное направление.
Уже с первых дней работы в управлении почувствовалось, что прибыл недюжинный человек и большой знаток штабной службы и что теперь дело пойдет. Антонов повел себя очень умно. Он детально знакомился с людьми, тщательно изучал оперативную обстановку на фронтах и не спешил с докладом в Ставку, как его предшественники, а сразу же с головой окунулся в текущие дела Оперативного управления.
…Осваиваясь со всем этим порядком работы, генерал А. И. Антонов выразил неудовлетворенность ведением обстановки на картах. Она велась на каждом направлении по-разному, и ее трудно было читать без помощи автора карты. Впоследствии с помощью Алексея Иннокентьевича в атом важном деле был наведен образцовый порядок. Четкость ведения карт стала, можно сказать, идеальной. В Оперативном управлении стали применять единые условные цвета и знаки для определенного времени и любого вида боевых действий. Неукоснительное исполнение этого однажды установленного порядка и длительная практика позволяли легко читать обстановку с карты любого направления без пояснений. В высшей мере добросовестное отношение офицеров и генералов ко всем “мелочам” службы избавляло от многих непроизводительных потерь времени и, главное, ограждало от ошибок.

Лишь после того, когда Алексей Иннокентьевич стал вполне свободно ориентироваться в делах Генштаба и хорошо изучил обстановку на всех фронтах, он отправился на первый свой доклад в Ставку Верховного Главнокомандования. Это случилось примерно дней через шесть после прибытия на новое место службы. Нам всем понравилась такая основательность: мы поняли, что новый начальник Оперативного управления представляет собой именно то, что нужно Генштабу. Такое мнение еще более окрепло после первых поездок Антонова в Ставку, когда не только все обошлось благополучно, но постепенно прекратились постоянные ненужные бдения в приемной. Не без помощи Антонова Верховным Главнокомандующим был установлен трудный и жесткий, но в целом необходимый и приемлемый регламент работы Генштаба, который сохранился на все последующие годы. При этом сам А.И. Антонов нес наравне с нами все тяготы службы.
Не прошло и месяца с момента назначения А. И. Антонова в Генеральный штаб, как он уже получил чрезвычайно ответственное задание – в качестве представителя Ставки разобраться в обстановке на Воронежском, Брянском, а несколько позже и на Центральном фронте, с тем чтобы внести конкретные предложения о дальнейшем использовании их сил. Командировка продолжалась с 10 января по 27 марта 1943 года. Как все мы понимали, это был для нового начальника Оперативного управления экзамен на зрелость. Видно, Алексей Иннокентьевич пришелся по душе Верховному Главнокомандующему, и теперь он желал окончательно убедиться, правильно ли решение Ставки, назначившей Антонова на один из самых ответственных военных постов. Иначе Алексей Иннокентьевич не получил бы подобной командировки.
Вопреки установившимся канонам Сталин считал, что хороший штабист никогда не подведет и на командной работе, но для того, чтобы быть полноценным штабным работником, надо знать жизнь войск. Поэтому ответственных работников Генштаба всех без исключения командировали на фронты очень часто и порой на продолжительное время. Такая практика в некоторых случаях заметно ослабляла состав Генерального штаба, создавала дополнительные трудности в его повседневной работе. Однако у Верховного Главнокомандующего и на сей счет существовала своя твердо установившаяся точка зрения: он полагал, и, очевидно, не без основания, что «на месте Генштаб всегда как-нибудь выкрутится», а войсковая практика в боевых условиях полезна каждому генштабисту, тем более руководителю Оперативного управления.
Итак, 10 января 1943 года А. И. Антонов выехал в первую свою командировку на фронт в качестве руководителя одного из ответственейших управлений Генерального штаба. Советская Армия наступала тогда в трудных зимних условиях и одержала на указанных фронтах славные победы, но затем вынуждена была прекратить наступательные действия. А. И. Антонов, работая под руководством А. М. Василевского, вместе с командованием фронтов дал правильную оценку сложившегося положения. Эта оценка помогла Ставке разобраться в обстановке и перспективе ее дальнейшего развития на важнейшем в то время орловско-курском направлении.
… Через пять месяцев А. И. Антонов был назначен первым заместителем начальника Генштаба. Это позволило ему сосредоточить свои усилия на самом ответственном участке, практически возглавив Генеральный штаб. При этом, конечно, поддерживал контакт с А. М. Василевским, постоянно информировал его обо всем существенном, а взамен получал соответствующие советы и поддержку.
…Без преувеличения можно сказать, что Алексей Иннокентьевич был человеком исключительным. …Он не терпел верхоглядства, спешки, недоделок и формализма. На поощрения он был скуп, и заслужить их могли лишь люди думающие, инициативные, точные и безукоризненные в работе. Он очень ценил время и тщательно его планировал. Видимо, поэтому речь его отличалась лаконичностью и ясностью мысли. Враг длинных и частых совещаний, он проводил их только в исключительных случаях и всегда коротко.
…Случается, что человек на работе бывает одним, а дома другим. Мне неоднократно приходилось бывать у Антонова в семье. В домашней обстановке он был приятным собеседником и гостеприимным хозяином...»
***
«…И.В. Сталин с помощью А. И. Антонова установил порядок круглосуточной работы Генштаба и лично регламентировал время его руководящего состава, – вспоминает С. Штеменко. – По этому распорядку самому Антонову – первому заместителю начальника Генштаба – полагалось находиться при исполнении служебных обязанностей по 17 – 18 часов в сутки.
…Доклады Верховному Главнокомандующему делались, как правило, три раза в сутки. Первый из них имел место в 10 – 11 часов дня, обычно по телефону. Это выпадало на мою долю. Вечером, в 16 – 17 часов, докладывал обычно А.И. Антонов. Таким образом, ездить в Ставку Антонову приходилось ежедневно, а иногда и по два раза в сутки.
…Доклады Генерального штаба в Ставке имели свой строгий порядок. На доклад в Ставку вместе с начальником Генерального штаба из Генштаба ездил только, как правило, начальник Оперативного управления или его заместитель. А это обязывало последних знать все, что делается в Генеральном штабе и чем он располагает. Тут и данные о противнике, и данные о ходе оперативных перевозок, и укомплектованность фронтов, и состояние резервов. Без этого не обойтись ври разработке оперативных предложений. После вызова по телефону мы садились в автомашину и по пустынной Москве отправлялись в Кремль или на ближнюю – кунцевскую дачу Сталина. В Кремль въезжали всегда через Боровицкие ворота и, обогнув здание Верховного Совета СССР по Ивановской площади, сворачивали в так называемый «уголок», где находились квартира и рабочий кабинет И.В. Сталина. Через кабинет Поскребышева входили в небольшое помещение начальника личной охраны Верховного Главнокомандующего и, наконец, попадали к нему самому.
В левой части кабинета со сводчатым потолком и обшитыми светлым дубом стенами стоял длинный прямоугольный стол. На нем раскладывались карты, по которым докладывалась обстановка за каждый фронт в отдельности, начиная с того, где в данный момент развертывались главные события. Никакими предварительными записями не пользовались. Обстановку докладывающий знал на память, и она была отражена на карте.
Сталин слушал доклад, прохаживаясь у стола с нашей стороны. Правее письменного стола, стоявшего в глубине кабинета справа, на особой подставке белела под стеклом гипсовая посмертная маска В.И. Ленина.
…Доклад начинался с характеристики действий своих войск за истекшие сутки. Фронты, армии, танковые и механизированные корпуса назывались по фамилиям командующих и командиров, дивизии – по номерам. Так было установлено Сталиным. Потом мы все привыкли к этому, и в Генштабе придерживались такой же системы.
…Перед отъездом в Ставку мы заранее сортировали, если так можно сказать, материалы, требовавшие решения Верховного Главнокомандования, и клали их в три разноцветные папки. В красную папку помещали документы первостепенной важности, неотложные для доклада в первую очередь, в основном приказы, директивы, распоряжения, планы распределения вооружения действующим войскам и резервам; в синюю – бумаги по вопросам второй очереди: различного рода просьбы; наконец, в зеленую папку – представления к званиям, наградам, бумаги по переводам и назначениям командного состава, которые шли через Генштаб, и другие документы.
Документы красной папки докладывались обязательно полностью. Алексей Иннокентьевич был необыкновенно настойчив и не уходил от Верховного до тех пор, пока все они не получали ход или подпись. Синяя папка докладывалась по мере возможности, но, как правило, ежедневно. Зеленая – только при благоприятной обстановке. Иногда нам не приходилось ее раскрывать по три-четыре дня, но бывало и так, что находившиеся в ней документы докладывались в первую же поездку. Алексей Иннокентьевич был мастер насчет правильного определения ситуации, позволявшей доложить тот или иной вопрос, и почти никогда не ошибался, говоря мне: «Давайте зеленую». Правда, И. В. Сталин вскоре раскусил эту нехитрую механику. Иногда он сам говорил, как бы предупреждая: «Сегодня рассмотрим только важные документы», а в другой раз обращался к Антонову со словами: «Ну, а теперь давайте и вашу зеленую».
В конце ежесуточного итогового доклада было принято представлять на подпись проекты директив, которые надлежало отдать войскам. Директивы Ставки подписывали Верховный Главнокомандующий и его первый заместитель или начальник Генерального штаба. Но так как в Москве, очень часто не было ни Г. К. Жукова, ни А. М. Василевского, вторым подписывался А. И. Антонов.
…Верховный не терпел малейшего вранья или приукрашивания действительности и жестоко карал тех, кто попадался на этом. Так, в ноябре 1943 года начальник штаба Первого Украинского фронта был снят с должности за то, что не донес о занятии противником одного населенного пункта, откуда наши войска были выбиты. Можно вспомнить и другие случаи подобного рода…»
***
…С декабря 1942 года и до конца войны ни одна более или менее значительная операция Великой Отечественной войны не прошла без участия А.И. Антонова в ее планировании и подготовке. Автором замыслов и планов некоторых операций был он сам, а в планирование многих, начиная с Курской битвы, внес значительную лепту.
Алексей Иннокентьевич взял на себя нелегкий труд – лично разработать основы плана решающего наступления в летней кампании 1944 года, то есть Белорусской стратегической операции, получившей кодовое наименование «Багратион». Приступая к ее подготовке, он видел одну из первоочередных задач Генерального штаба в том, чтобы как-то убедить гитлеровское командование, что летом 1944 года главные удары Советской Армии последуют на юге и в Прибалтике. В связи с этим уже 3 мая командующему Третьим Украинским фронтом было отдано следующее распоряжение:
«В целях дезинформации противника на вас возлагается проведение мероприятий по оперативной маскировке. Необходимо показать за правым флангом фронта сосредоточение восьми-девяти стрелковых дивизий, усиленных танками и артиллерией... Ложный район сосредоточения следует оживить, показав движение и расположение отдельных групп людей, машин, танков, орудий и оборудование района; в местах размещения макетов танков и артиллерии выставить орудия ЗА (зенитной артиллерии), обозначив одновременно ПВО всего района установкой средств ЗА и патрулированием истребителей.
Наблюдением и фотографированием с воздуха проверить видимость и правдоподобность ложных объектов... Срок проведения оперативной маскировки с 5 по 15 июня с.г.».
Аналогичная директива пошла и на Третий Прибалтийский фронт. Маскировочные работы он должен был осуществлять восточное реки Череха.
Противник сразу клюнул на эти две приманки. Немецкое командование проявило большое беспокойство, особенно на южном направлении. С помощью усиленной воздушной разведки оно настойчиво пыталось установить, что мы затеваем севернее Кишинева, каковы наши намерения.
Своего рода дезинформацией являлось также оставление на юго-западном направлении танковых армии. Разведка противника следила за нами в оба и, поскольку эти армии не трогались с места, делала вывод, что, вероятнее всего, мы предпримем наступление именно здесь. На самом же деле мы исподволь готовили танковый удар совсем в ином месте. Людьми и техникой в первую очередь укомплектовывались те танковые и механизированные соединения, которым предстояло в скором времени перегруппироваться на белорусское направление.
Приняты были меры и к обеспечению тайны наших намерений. К непосредственной разработке плана летней кампании в целом и Белорусской операции в частности привлекался очень узкий круг лиц. В полном объеме эти планы знали лишь пять человек: первый заместитель Верховного Главнокомандующего, начальник Генштаба и его заместитель, начальник Оперативного управления и один из его заместителей. Всякая переписка на сей счет, а равно и переговоры по телефону или телеграфу категорически запрещались, и за этим осуществлялся строжайший контроль. Оперативные соображения фронтов разрабатывались тоже двумя-тремя лицами, писались обычно от руки и докладывались, как правило, лично командующими. В войсках развернулись работы по совершенствованию обороны. Фронтовые, армейские и дивизионные газеты публиковали материалы только по оборонительной тематике. Вся устная агитация была нацелена на прочное удержание занимаемых позиций. Работа мощных радиостанций временно прекратилась. В учебно-тренировочные радиосети включались только маломощные передатчики, располагавшиеся не ближе 60 километров от переднего края и работавшие на пониженной антенне под специальным радиоконтролем.
Весь этот комплекс мер оперативной маскировки в конечном счете оправдал себя.
…Всю первую половину мая 1944 года шла черновая работа над планом летней кампании. Еще и еще раз уточнялись детали наступления в Белоруссии.
Подобных примеров можно было бы привести много. Орден «Победа», которым Антонов был награжден за участие в разработке решающих операций войны, – высокая оценка Родиной его трудов...
«Рисуя портрет А. И. Антонова, – пишет Штеменко, – нельзя хотя бы кратко не упомянуть о его деятельности в качестве военного представителя на Ялтинской и Потсдамской конференциях. Он готовил военные вопросы и вел там переговоры в различных комиссиях и на встречах с военными представителями союзников. Сталин знал, кого брать. Алексей Иннокентьевич в то время был, пожалуй; наиболее подготовленным для этой цели военным руководителем...»
***
В феврале 1945 года, в связи с тем, что Маршал Советского Союза А.М. Василевский стал командующим Третьим Белорусским фронтом, А.И. Антонов был назначен на должность начальника Генерального штаба, которую исполнял до 25 марта 1946 года. Когда А.М. Василевский вернулся на свой прежний пост начальника Генерального штаба, А.И. Антонов стал опять его первым заместителем и пробыл на этой должности до 6 ноября 1948 года, проработав, таким образом, в Генеральном штабе без малого шесть лет.
Около пяти лет А.И. Антонов служил в Закавказском военном округе.
Последние годы жизни – до 18 июня 1962 года – он провел на посту начальника штаба военной организации стран Варшавского Договора.
Эти годы были окрашены сильным и нежным чувством. Однажды на прием в Кремль в числе других известных артистов, писателей, работников культуры была приглашена легендарная балерина – Ольга Васильевна Лепешинская. Когда прием закончился, она вышла на улицу и попала под сильный дождь. Машину за ней никто не прислал и она растерянно оглядывалась, не зная, как поступить. Следом за ней вышел Антонов, увидел промокшую женщину и предложил подвезти ее на своем автомобиле. Это было в 1956 году. Он не знал, что едет в машине с известной балериной, а она не знала кто такой Антонов. Но эта поездка и короткий разговор в машине настолько сблизили их, что вскоре они стали мужем и женой. Когда Алексей Иннокентьевич скончался, Ольга Васильевна испытала такой шок, что потеряла зрение. Лишь через год с помощью итальянских врачей зрение удалось восстановить. Но на сцену она прежняя Лепешинская уже не вернулась. После смерти мужа из танца Лепешинской ушло вдохновение…
АНТОНОВ И ПАРАД ПОБЕДЫ

Ходят слухи о том, что Сталин собирался лично принимать парад Победы, но в последний момент испугался, что упадет с коня и перепоручил это Жукову. На самом деле он с самого начала, приказывая Антонову разработать сценарий и приказ о параде Победы, твердо заявил: командовать парадом будет Рокоссовский, принимать парад Жуков.
Антонов запросил на подготовку парада два месяца. Сталин дал только один месяц. На обеде в Георгиевском зале, состоявшемся 24 мая, прозвучал знаменитый тост Сталина, посвященный советскому народу, и в тот же день в войска от имени Верховного Главнокомандующего ушел приказ о подготовке Парада Победы, намеченного на 24 июня.
Tags: Антонов
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 1 comment