Эйзенхауэр и НЛО.

Прежде чем опубликовать окончание очерка об Эйзенхауэре, хочу поведать о странном событии, свидетелем которому я стал два дня назад.
Позавчера, 24 апреля я был на даче. Вечером, когда уже село солнце, выглянув в окно со второго этажа я заметил на севере за лесом какое-то зарево и подумал - не пожар ли это. Лес этот находится километрах в трех на довольно высокой горе. Зарево становилось все ярче. Я забеспокоился, что пожар может перекинуться на наш коттеджный поселок. Людей было мало: все-таки воскресенье, многие уехали домой, завтра на работу...Я хотел уже задернуть штору, но вдруг за лесом появилось некое подобие солнца, которое полчаса назад село на юго-западе, а лес находится на севере. Мне показалось, что солнце это стало всходить. Я взял смартфон и стал фотографировать это восхождение.
Вот некоторые кадры.


А теперь окончание очерка В.Емельянова.
ДУАЙТ ЭЙЗЕНХАУЭР В ВОСПОМИНАНИЯХ СОВРЕМЕННИКОВ

Жуков об Эйзенхауэре




«…После взаимных приветствий И. В. Сталин сказал:
– В то время как мы всех солдат и офицеров немецкой армии разоружили и направили в лагеря для военнопленных, англичане сохраняют немецкие войска в полной боевой готовности и устанавливают с ними сотрудничество.
До сих пор штабы немецких войск во главе с их бывшими командующими пользуются полной свободой и по указанию Монтгомери собирают и приводят в порядок оружие и боевую технику своих войск. – Я думаю, – продолжал И.В. Сталин, – англичане стремятся сохранить немецкие войска, чтобы их можно было использовать позже. А это – прямое нарушение договоренности между главами правительств о немедленном роспуске немецких войск. Обращаясь к В.М. Молотову, И В. Сталин сказал: – Надо ускорить отправку нашей делегации в Контрольную комиссию, которая должна решительно потребовать от союзников ареста всех членов правительства Дёница, немецких генералов и офицеров. – Советская делегация завтра выезжает во Фленсбург, — ответил В.М. Молотов. — Теперь, после смерти президента Рузвельта, Черчилль быстро столкуется с Трумэном, – заметил И.В. Сталин. – Американские войска до сих пор находятся в Тюрингии и, как видно, пока не собираются уходить в свою зону оккупации, – сказал я… По этому поводу я уже писал Эйзенхауэру и просил его ускорить отвод американских войск из Тюрингии...
– В этой связи, – продолжал И.В. Сталин, – возникает вопрос об учреждении Контрольного совета по управлению Германией, куда войдут представители всех четырех стран. Мы решили поручить вам должность Главноначальствующего по управлению Германией от Советского Союза. …В этот совет, кроме вас, назначаются от США генерал армии Эйзенхауэр, от Англии – фельдмаршал Монтгомери, от Франции – генерал Латр де Тассиньи. …Все постановления Контрольного совета действительны при единогласном решении вопроса. Вероятно, в ряде вопросов вам придется действовать одному против трех. Зажигая трубку, он добавил, улыбаясь: – Ну, да нам не привыкать драться одним... Главнейшей целью Контрольного совета, – продолжал И.В. Сталин, – должно явиться быстрое налаживание мирной жизни германского народа, полное уничтожение фашизма и организация работы местных властей. В состав местных органов власти в Германии следует отбирать трудящихся, из тех, кто ненавидит фашизм. Нашу страну фашисты разорили и разграбили, поэтому вам, Соколовскому, Сабурову и Зорину нужно серьезно поработать над тем, чтобы быстрее осуществить договор с союзниками о демонтаже некоторых военно-промышленных предприятий в счет репараций.
Получив эти указания, я вскоре отправился в Берлин. На следующий же день по прибытии ко мне явился с визитом генерал Д. Эйзенхауэр… Встретились мы по-солдатски, можно сказать, дружески. Д. Эйзенхауэр, взяв меня за руки, долго разглядывал, а затем сказал: – Так вот вы какой! Пожав ему крепко руку, я поблагодарил в его лице войска союзников, боровшихся вместе с нами против фашизма, и с удовлетворением отметил, что между нашими армиями и народами в годы войны с гитлеровской Германией установилось плодотворное содружество. Вначале беседа шла вокруг минувших событий. …Переходя к делу, он сказал: – Нам придется договориться по целому ряду вопросов, связанных с организацией Контрольного совета и обеспечением наземных коммуникаций через советскую зону в Берлин для персонала США, Англии и Франции. – Видимо, нужно будет договориться не только о наземных коммуникациях, – ответил я Д. Эйзенхауэру, – придется решить вопросы о порядке полетов в Берлин американской и английской авиации через советскую зону. На это генерал Спаатс, откинувшись на спинку стула, небрежно бросил: – Американская авиация всюду летала и летает без всяких ограничений. – Через советскую зону ваша авиация летать без ограничений не будет, – ответил я Спаатсу. – Будете летать только в установленных воздушных коридорах. Тут быстро вмешался Д. Эйзенхауэр и сказал Спаатсу: – Я не поручал вам так ставить вопрос о полетах авиации. А затем, обратившись ко мне, заметил: – Сейчас я приехал к вам, господин маршал, только с тем, чтобы лично познакомиться, а деловые вопросы решим тогда, когда организуем Контрольный совет. – Думаю, что мы с вами, как старые солдаты, найдем общий язык и будем дружно работать, – ответил я. – А сейчас я хотел бы просить вас только об одном: быстрее вывести американские войска из Тюрингии, которая, согласно договоренности на Крымской конференции между главами правительств союзников, должна оккупироваться только советскими войсками. – Я согласен с вами и буду на этом настаивать, – ответил Д. Эйзенхауэр. Я не хотел расспрашивать его, перед кем он будет настаивать. Для меня было ясно, что этот вопрос упирается в большую политику, вернее – в Черчилля и Трумэна…
Внешне Д. Эйзенхауэр произвел на меня хорошее впечатление. Мне понравились его простота, непринужденность и чувство юмора. 5 июня в Берлин прибыли Д. Эйзенхауэр, Б. Монтгомери, Ж. Латр де Тассиньи для подписания Декларации о поражении Германии и принятия верховной власти в Германии правительствами СССР, США, Англии и Франции. Перед заседанием Д. Эйзенхауэр приехал ко мне в штаб, чтобы вручить высший военный орден США – «Легион почета» степени Главнокомандующего, которым я был награжден американским правительством. Я позвонил Верховному и доложил об этом. И.В. Сталин сказал: – Нам, в свою очередь, нужно наградить Эйзенхауэра и Монтгомери орденами Победы, а Латра де Тассиньи орденом Суворова 1 степени. – Могу ли я объявить им об этом? – Да, конечно.

…После подписания декларации Монтгомери, обратившись ко мне, сказал: – Господин маршал, мы решили в ближайшие дни занять в Берлине свою зону, и, видимо, наши друзья американцы и французы также пожелают одновременно с нами занять каждый свою зону. В связи с этим я хотел бы сейчас договориться с вами об установлении коммуникаций для прохода наших частей в Берлин. – Прежде чем решать вопрос о коммуникациях, по которым английские и американские части войдут в Берлин, нужно, чтобы войска, союзников расположились в тех районах Германии, которые были предусмотрены решениями Крымской конференции. Поэтому до тех пор, пока американские войска не уйдут из Тюрингии, а английские из района Виттенберга, я не могу согласиться на пропуск в Берлин военного персонала союзников, а также на размещение персонала административных органов Контрольного совета.
Б. Монтгомери начал было возражать, но тут быстро вмешался Д. Эйзенхауэр. – Монти, не спорь! Маршал Жуков прав. Тебе надо скорее убираться из Виттенберга, а нам из Тюрингии. – Ну, хорошо, – сдался Монтгомери, – не будем сейчас спорить. Давайте лучше на память о первой нашей встрече сфотографируемся. На этот случай я привез с собой отличного фотографа... После того как фотограф наконец “расстрелял” весь свой запас пленки, я объявил командующим войсками союзников о решении Советского правительства наградить их высшими советскими военными орденами. На мой вопрос, где и когда можно вручить им ордена, Эйзенхауэр и Монтгомери ответили, что просят прибыть к ним во Франкфурт-на-Майне 10 июня...
…Значительная часть советских граждан и бывших в германском плену наших солдат и офицеров находилась в зонах союзников. Естественно, мы стали настойчиво добиваться передачи их в нашу зону для возвращения в Советский Союз. Я обратился к Д. Эйзенхауэру, который с пониманием отнесся к этой просьбе, и нам удалось значительную часть советских людей вывезти из американской, а затем и английской зон.

Тогда мне казалось, что Д. Эйзенхауэр относился с пониманием к тяжелым жертвам советского народа. Он не раз повторял: «Всю гитлеровскую шайку надо всенародно повесить и достойно наказать фашистов, проявлявших зверское отношение к людям». Последний раз с Д. Эйзенхауэром мы встретились в Берлине на нашем приеме, устроенном по случаю годовщины Октябрьской революции, в 1945 году. … Еще раз я виделся с Эйзенхауэром на Женевской конференции глав правительств США, Англии, Франции и Советского Союза в 1955 году. Он был тогда уже президентом США. Мы с ним встречались несколько раз. Во время этих встреч велись разговоры не только о минувших днях войны и сотрудничестве наших стран в Контрольном совете по управлению Германией, но и самых острых проблемных вопросах сосуществования наших государств и укрепления мира между народами. Эйзенхауэр говорил уже совсем по-другому, нежели в 1945 году. Теперь он твердо выражал и отстаивал политику империалистических кругов США.

Из доклада А.А. Громыко «О личности Дуайта Эйзенхауэра и значении Второго Фронта»
«…Несколько слов о личности генерала Дуайта Эйзенхауэра. Именно он командовал высадкой 6 июня 1944 года войск союзников - американцев, англичан и канадцев - на территории Северной Франции.
Эйзенхауэр, о чем говорят его дневники, был среди американской военной верхушки основным сторонником открытия второго фронта именно в Европе. … Эйзенхауэр разработал план операции «Sledgehammer» («Кувалда») двумя американскими дивизиями (совместно с англичанами) на 15 сентября 1942 года. Он не поддерживал доводы тех военных, главным образом английских, кто утверждал, что вероятность успеха «Кувалды» равнялись всего «20 процентам». В 1942 году, когда многие на Западе еще не верили в победы Красной Армии, Эйзенхауэр сделал у себя в дневнике запись «Мы не должны забывать цель, к которой стремимся – удержать 8.000.000 русских в войне». Он считал – надо помочь Москве с помощью действий, которые ослабили бы давление на нее Вермахта. Только военная операция США и Англии в самой Европе, считал Эйзенхауэр, может убедить Советы в том, что союзники на их стороне. Надо было дать возможность, и это Эйзенхауэр запишет в своем дневнике, американцам и англичанам «почувствовать, что они предпринимают что-то значимое».
Доводы Эйзенхауэра не были поддержаны английским генштабом. «Sledgehammer» ("Кувалда») оценивался Лондоном как слишком рискованная и бесполезная военная операция. Вместо вторжения в Европу Лондон предложил провести высадку во французской Северной Африке. Эйзенхауэр и его непосредственный начальник генерал Джордж Маршалл оценили этот английский план как абсурдный. Они считали, что отвлечение на военную операцию в Африке значительных ресурсов отодвинет открытие второго фронта с 1943 на 1944 г. Зачем, отмечали они, гоняться за войсками вермахта в тысячах километров, когда немецкие части находятся всего в 40
километрах от Англии.
…Эйзенхауэр уже на следующий день в беседе с американским генералом Кларком сказал, что 22 июля 1942 года вполне может считаться «самым черным днем в истории» (the «blackest day in history»). Решение в пользу «Факела», а не «Кувалды», считал он, «отвергает саму идею, что союзники могут хоть как-нибудь помочь русским». Такой поворот событий, когда союзники по существу отказывались помочь Москве, приведет к росту подозрительности в отношении Запада. Так оно и случилось.
Эйзенхауэр, таким образом, считал, что США и Англия должны начать военные операции в Европе еще в 1942-43 годах. Его решительность и готовность вступить в схватку с фашистской армией в


Европе сыграли не последнюю роль в том, что он был назначен в 1944 году командующим операцией по вторжению в Европу через Северную Францию.
Еще 4 июня 1944 года начало и этой операции висело, как говорят, на волоске. Погода для вторжения была далеко не идеальная, в районе пролива и местах высадки шли дожди, стояла плотная облачность. Собравшись на совещание в целях конспирации в армейской столовой, военачальники снова заколебались…
Эйзенхауэр все же дал команду начать операцию.
Как человека, Эйзенхауэра характеризует следующий факт. Генерал, когда операция по преодолению Ла-Манша уже шла полным ходом, на случай ее провала написал текст заявления. В нем была фраза: «Если наше предприятие постигнет неудача и нас начнут ругать, то всю ответственность я беру на себя».
Если бы Эйзенхауэр отложил намеченное на 6 июня вторжение, то оно могло бы состояться только 19 июня. Именно в этот день в проливе Ла-Манш разразился сильнейший за последние 20 лет шторм. Смогло бы в таких условиях вторжение в июне 1944 года состояться? Конечно, нет…».

ОТТЕПЕЛЬ
В истории советско-американских отношений есть немало знаковых событий и дат, не только ставших ключевыми в контексте развития двусторонних контактов, но и определивших будущее мирового сообщества в XX столетии. К числу таких событий, безусловно, относится и первый официальный визит в США руководителя КПСС и Советского правительства, который состоялся в сентябре 1959 года.
. Шла «холодная война», и ее главным участникам, а точнее – главным противникам, приходилось больше думать не о торжественных, а о военных сценариях.
Вопрос о визите возник во время встречи с президентом Эйзенхауэром члена ЦК КПСС А.И. Микояна, побывавшего в США в начале 1959 года. Поездка была неофициальной – Микоян был гостем советского посла М.А. Меньшикова. По свидетельству самого А.И. Микояна, его поездка была вызвана личной просьбой Н.С. Хрущева и преследовала цель «рассеять враждебную конфронтацию», вызванную резкими выступлениями советского руководителя в конце 1958 года. А.И. Микоян вернулся в Москву с приглашением Н.С. Хрущева в Америку для обсуждения назревших проблем на высшем уровне.
Москва понимала: при диаметрально разном подходе двух стран к главным проблемам международных отношений такая встреча скорее всего будет безрезультатной. Но к началу лета Н.С. Хрущев решил принять приглашение.
Главную ставку Хрущев делал на Д. Эйзенхауэра. Дело в том, что близился 1960 год, в котором Д. Эйзенхауэр должен был покинуть Белый дом. Лидеры республиканской партии пытались продвинуть на его место вице-президента Никсона. Но престиж республиканцев в то время был слаб. И они пытались поднять его, найдя общий язык с русскими.
В июне 1959 года в США прошла выставка достижений Советского Союза в области науки, техники и культуры, которую открывал с советской стороны первый заместитель председателя Совета министров Ф.Р. Козлов. Он встретился с Д. Эйзенхауэром, уточняя последние детали визита. Договорились организовать две встречи Н.С. Хрущева и Д. Эйзенхауэра – сначала в США, а затем в СССР.
В июле 1959 года в СССР прибыл Р. Никсон. Он участвовал в открытии американской Национальной выставки и заявил, что Америка ждет Хрущева в гости
Вице-президент США пробыл в СССР до 3 августа. Но компромиссных решений по медждународным проблемам ( в первую очередь по Берлинскому вопросу) найдено не было
Впрочем, главная цель – предвыборный пиар – Р. Никсону была уже обеспечена. Ставленник и преемник Эйзенхауэра побывал в Ленинграде, Новосибирске, Свердловске, Первоуральске, Дегтярске, выступил по советскому радио и телевидению, призвал расширить культурные и научные обмены между СССР и США, усилить обмен информацией и изучение английского языка в СССР и русского в США Все это широко освещалось в прессе: Никсона сопровождало больше восьми десятков американских журналистов. Ему был создан имидж человека весьма популярного в СССР, который наконец договорится с Советами о мире, положит конец опасной конфронтации.
Приехав в США, Хрущев привез с собой немало подарков: икру, водку, ковры, шкатулки, матрешки, ружья, пластинки, книги. Если при подготовке визита высшего советского руководства в Великобританию в 1956 году партийные чиновники долго ломали головы над тем, что и кому дарить, то теперь у них уже имелся определенный опыт в этом деликатном деле. Уже после визита Н.С. Хрущев прислал Д. Эйзенхауэру по его просьбе саженцы некоторых деревьев и кустарников, которые тот посадил на своей ферме в Геттисберге. Если про икру, матрешки и ковры простому советскому обывателю знать не полагалось, информация о направлении американскому президенту саженцев была, по согласованию с посольством США в Москве, опубликована в советской печати.
Во время визита Н.С. Хрущев несколько раз – 15, 25, 26 и 27 сентября – встречался с президентом Д. Эйзенхауэром. Касаясь германской проблемы, Н.С. Хрущев открыто заявил, что СССР, в случае провала переговоров по урегулированию германской проблемы, может в одностороннем порядке заключить мирный договор с ГДР, что автоматически приведет к утрате оккупационных прав западных держав на всей территории Берлина. Д. Эйзенхауэр повторил свою позицию: США не будут возражать против мирного договора с ГДР при условии, что войска союзников останутся в Западном Берлине. Тогда Хрущев предложил американцам заключить договор с ФРГ, но вывести войска из Берлина. Эйзенхауэр на это не пошел.

Н.С. Хрущев во время своего пребывания в США постоянно подчеркивал, что ему даны самые широкие полномочия для ведения переговоров, намекая на то, что они, эти полномочия, ему даны не только своим народом, но и другими странами социалистического лагеря. Наоборот, Д.Эйзенхауэр еще до начала визита советского лидера неоднократно заявлял о том, что эти переговоры будут носить в значительной степени неофициальный характер, и уж тем более руководитель США никак не может говорить от имени других стран Запада. Хотя и Н.С.Хрущев, и Д.Эйзенхауэр много говорили о большом значении визита советского лидера в США, по большинству обсуждавшихся вопросов позиции сторон практически не сблизились. Поэтому и предложения Хрущева в ООН о всеобщем и полном разоружении, как и заявления о прекращении испытаний ядерного оружия были проигнорированы американцами. Вместо этого США предложили рассмотреть проект такого переговорного процесса, который, по мнению Хрущева, был нужен лишь для отвода глаз: «Цель этого документа – втянуть Советский Союз в бесконечный процесс переговоров, который не обещает никакого успеха».
Рассматривались на встрече также проблемы торгово-экономических отношений, были подняты вопросы американо-китайских отношений, связанных с Тайванем. Но и здесь ничего решить не удалось. Эйзенхауэр был непреклонен: «КНР умышленно себя поставила в такое положение, когда с ее представителями почти невозможно говорить». Хрущев пытался оспорить его слова. Но через некоторое время не без его согласия на заседании пленума ЦК КПСС М.А. Суслов сказал: «Создается парадоксальное положение, при котором китайские товарищи используют изменение настроений в некоторых правящих кругах США и Англии в пользу мира не для разрядки международной напряженности, а для новых антиамериканских атак, то есть фактически для обострения напряженности».

Впоследствии имитирующие дружбу встречи прекратились, особенно после полетов американских самолетов-шпионов на СССР 9 апреля и 1 мая 1960 года. А когда над Свердловском был сбит и взят в плен летчик-разведчик Г. Пауэрс, Хрущев потребовал от США извинений. Дуайт Эйзенхауэр, не отрицая шпионских полетов, заявил, что эти полеты «направлены на обеспечение безопасности Соединенных Штатов» и являются «национальной политикой США».
В ответ на это в СССР была развернута широкая кампания, осуждающая опрометчивое высказывание президента. Помнится сатирический рисунок того времени, на котором изображены Эйзенхауэр и Хрущев на фоне горящих обломков самолета. Эйзенхауэр заявляет: «Летали, летаем и будем летать». А Никита Сергеевич на это отвечает: «Сбивали, сбиваем и будем сбивать!»
Кончилось тем, что Эйзенхауэр отдал приказ прекратить такие полеты. Этот приказ был официально опубликован в СМИ. Но Москва ясно дала понять, что намерена иметь дело уже с новой администрацией и отложила подготовленный было визит Эйзенхауэра в СССР.
И все же попытка сближения, предпринятая Хрущевым и Эйзенхауэром, запомнилась нашим народам как весточка надежды на то, что можно попробовать жить дружно…
.

ЭЙЗЕНХАУЭР ПЕРВЫМ СООБЩИЛ ПРЕЗИДЕНТУ ТРУМЭНУ О ПОБЕДЕ

Поговаривают, что и заявление Трумэна составил по его поручению Дуайт Эйзенхауэр.
Президент США Трумэн выступил 8 мая по радио: «Это торжественный, славный час. Как я хотел бы, чтобы Рузвельт дожил до этого дня. Эйзенхауэр сообщил мне о том, что войска Германии капитулировали перед Объединенными нациями. Знамена свободы реют над всей Европой. За эту победу мы совместно благодарим Провидение, которое руководило нами и поддерживало нас в тяжелые дни бедствий. Наша радость омрачается и ослабляется высшим сознанием той ужасной цены, которую мы заплатили, чтобы освободить мир от Гитлера и его злодейской банды. Не забудем же, мои друзья американцы, той печали и сердечной боли, которая в настоящее время царит в домах столь многих наших соседей . соседей, чьи бесценные богатства были отданы в жертву, чтобы восстановить нашу свободу. Мы можем оплатить наш долг перед Богом, перед павшими и перед нашими детьми лишь трудом . беспрестанной преданностью тому делу, которое нам предстоит выполнить. Если бы я мог выразить в одном слове лозунг для предстоящих месяцев, то этим словом было бы . работа, работа, работа. Мы должны трудиться, чтобы окончить войну. Наша победа выиграна лишь наполовину. Запад свободен, но Восток все еще порабощен вероломной тиранией японцев. Когда последняя японская дивизия безоговорочно капитулирует, только тогда будет окончена наша боевая работа. Мы должны трудиться для того, чтобы залечить раненое, страдающее человечество, создать прочный мир, мир, основанный на справедливости и законе. Мы можем создать такой мир лишь путем тяжелого, мучительного труда, с помощью такого же взаимопонимания и совместного труда с нашими союзниками в мире, как и во время войны. Предстоящая работа не менее важна, не менее срочна и трудна, чем задача, которую мы уже сейчас счастливо выполнили. Я призываю всех американцев оставаться на своих постах до тех пор, пока не будет выиграна последняя битва. До этого дня пусть ни один человек не покинет своего поста и не ослабит своих усилий. Сейчас я хочу зачитать вам мою официальную прокламацию по этому случаю.
Армии союзников путем самопожертвования и преданности, с помощью Бога заставили Германию окончательно и безоговорочно капитулировать. Западный мир освобожден от злых сил, которые в течение свыше пяти лет бросали в тюрьмы и разбивали жизни миллионов и миллионов людей, родившихся свободными. Они разрушали их церкви, уничтожали их дома, разлагали их детей, убивали любимых ими людей. Наши армии освобождения восстановили свободу этих страдающих народов, чьи дух и волю угнетатели никогда не могли поработить. Многое еще остается сделать. Победа достигнута на Западе, и она в настоящее время должна быть достигнута на Востоке. Весь мир должен быть очищен от зла, oт которого освобождена половина мира. Объединенные миролюбивые нации доказали на Западе, что их оружие значительно сильнее, чем мощь диктаторов и чем тирания военных клик, которые некогда считали нас мягкими и слабыми. Мощь наших народов в самозащите против всех врагов будет так же доказана в тихоокеанской войне, как она была доказана в Европе. За победу духа и оружия, которой мы добились, за то, что она подала надежду всем народам, присоединившимся к нам из любви к свободе, мы должны как нация возблагодарить всемогущего Бога, который вселил в нас силу и дал нам победу. Президент Соединенных Штатов Америки настоящим объявляет воскресенье 13 мая 1945 года днем молитв. Я призываю народ Соединенных Штатов, независимо от вероисповедания, объединиться, вознося радостную благодарность Всевышнему за достигнутую нами победу, и молиться о том, чтобы он поддержал нас до конца нашей нынешней борьбы и вел нас по пути к миру. Я призываю также моих соотечественников посвятить этот день молитв памяти тех, кто отдал свою жизнь, чтобы сделать возможной нашу победу. В свидетельство вышесказанного я поставил свою подпись и скрепил ее печатью Соединенных Штанов Америки…» (Из газеты "ПРАВДА" за 10 мая 1945 года).

ВНУЧКА, ДЕДУШКА И КОСМОС
Внучка президента Сюзан Эйзенхауэр – известный американский советолог и политолог, руководитель попечительского совета Института Эйзенхауэра, внучка бывшего президента США считает, что пришла к изучению и решению проблем космоса во многом благодаря своему знаменитому деду, при котором многое делалось для освоения околоземного пространства. На встрече с российскими журналистами она рассказала о себе, о своей работе, о своем знаменитом дедушке. Сюзан заявила, что разочарована недостаточным уровнем отношений наших стран, но смотрит в будущее оптимистично. Сюзан имеет непосредственное отношение к космосу, долгое время являлась членом комиссии Янга. Поэтому, когда ее попросили поделиться соображениями о дальнейшей судьбе международной космической станции (МКС), она сказала, что надеется на продолжение сотрудничества США и России.

Сюзан приехала в Россию, чтобы презентовать книгу «Партнеры в космосе», подготовленная авторским коллективом Института Эйзенхауэра по заказу NASA. В основу книги положены материалы семинара «Десять лет российско-американского сотрудничества в космосе: уроки истории, взгляд в будущее», проведенного 17 января 2002 года в вышеназванном институте совместно с Российским Институтом космических исследований, директором которого является муж Сюзан Роальд Сагдеев. Она говорит, что жить с Роальдом ей необычайно романтично и интересно. Единственный его недостаток – житейская непрактичность. Но Сюзан не боится трудностей и берет бытовые семейные заботы на свои плечи…

ЛЕГЕНДЫ О ДУАЙТЕ ЭЙЗЕНХАУЭРЕ
Медаль для связистки
О великих людях всегда слагается немало легенд. Одна из таких легенд связана с именами Жукова и Эйзенхауэра. Это было сразу же после войны, когда в Берлин прилетел генерал Эйзенхауэр. Из аэропорта он ехал в открытой машине, за рулем которой сидела миловидная и элегантная девушка-лейтенант. После переговоров все вышли в сад, где был сервирован стол. Жукову доложили, что рядом с Эйзенхауэром за столом будет сидеть дама. Жуков на минуту задумался и приказал найти девушку связистку, посимпатичнее, и доставить в сад. Ее усадили рядом с американкой. Пока шел обед, та не сводила глаз с медали «За боевые заслуги», которая висела на гимнастерке нашей связистки. Потом она даже пальчиком потрогала медаль и стала просить: подари, мол, мне это… Краем глаза Жуков заметил эти манипуляции, подозвал адъютанта. Тот шепнул связистке: можешь отдать медаль. Связистка отдала медаль американке. Это увидел Эйзенхауэр и спросил: «А что хочет ваша девушка за свою медаль?» Та не растерялась и показала на длинную муаровую ленточку, украшавшую мундир генерала. Тот улыбнулся, подозвал кого-то из своей свиты и отдал распоряжение. Американка объяснила нашей: мол, не переживай, за Америкой не пропадет. В тот же вечер Эйзенхауэр улетел. А уже следующее утро прилетел самолет, посыльный офицер привез американскую медаль и рассыпался в извинениях: мол, случилась накладка – орден, на который показала наша связистка, ей вручить не могут, это высшая награда Великобритании, не подлежащая передаче третьему лицу.
Президент и инопланетяне
Понятно, что любой из кавалеров ордена «Победа» уже является легендарным человеком. У многих из этих семнадцати человек есть еще и свои особенные индивидуальные мифы. Впрочем, являются ли они мифами, судить читателям. Например, Виталий Шелепов, полковник, кандидат технических наук однажды заявил, что, узнав некоторые факты из жизни президента США Эйзенхауэра, едва не сошел с ума. Он даже вынес это утверждение в заглавие своей статьи, опубликованной на многих сайтах Интернета: «То, о чем сегодня пойдет речь, выглядит настолько невероятным, что читатель вполне может принять это за фантастику, – пишет Шелепов. – Однако не будем торопиться с выводами: большое количество фактов, прямых и косвенных, заставляет относиться к этой информации с повышенным вниманием…».
Вот некоторые факты, которыми оперирует Шелепов.
20 февраля 1954 года. По сведениям, полученным американским уфологом Чарльзом Берлитцом и подтвержденным рядом независимых источников, в этот день президент США – бывший главнокомандующий союзнических войск во время Второй мировой войны генерал армии Дуайт Д. Эйзенхауэр в глубокой тайне посещал базу ВВС Эдвардс (Калифорния) для осмотра находившихся там поврежденных НЛО. Вскоре после этого визита объекты были перевезены на основную базу хранения и исследования НЛО Райт-Паттерсон (штат Огайо).
Март. Комитетом начальников штабов США переиздана директива JANAP-146, выпущенная в сентябре 1951 года. Теперь в директиве указывалось, что данные о всех неизвестных объектах, включая НЛО, должны передаваться как сообщения первостепенной важности. Особо подчеркивалось, что эти сообщения относятся к разряду сведений о национальной обороне и что их разглашение любым путем карается законом о шпионаже. Вскоре после выхода директивы даны указания и пилотам гражданских авиалиний, запрещающие разглашать сведения о наблюдаемых ими НЛО.
Апрель. По утверждению ряда американских уфологов, а также французского исследователя Джимми Гуйю, на военно-воздушной базе Холломан, благодаря успешно реализованному проекту 1953 года «Платон» (установление радиоконтакта с НЛО), в этом месяце произошла первая встреча землян с представителями расы гуманоидов, флотилия которых расположилась над экватором.
На второй встрече с инопланетянами (проходившей на военно-воздушной базе Эдвардс) присутствовал президент США Д. Эйзенхауэр. Эта встреча, как и предыдущая, снималась на кинопленку, которая сохранилась до наших дней. Факт посадки и взлета НЛО на базе ВВС Эдвардс подтвердил в 1995 году и американский астронавт Гордон Купер.

12 августа. Руководство ВВС США выпустило инструкцию № 200-2, определяющую порядок сбора данных и составления донесений о наблюдении НЛО. Инструкция подписана начальником штаба ВВС США генералом Н.Ф. Туайнингом.
Ничего не подозревающие о тайных договоренностях правительства с некоторыми из пришельцев, летчики ВВС США продолжают сообщать командованию о странных объектах, которые они то и дело наблюдают в воздухе. Вот только два июньских сообщения 1955 года.
4 июня. Северо-западная Канада. Экипаж разведывательного самолета «Боинг РБ-47» был оповещен, что земным радиолокатором вблизи самолета зафиксирован неизвестный объект. Командир экипажа через некоторое время это подтвердил и сообщил, что визуально наблюдает странный летательный аппарат серебристого цвета. В течение 9 минут объект наблюдался летчиками и радиолокаторами, а затем с большим ускорением ушел на север.
7 июня. Северная Канада. Направлявшийся в сторону Аляски самолет радиоэлектронной разведки «Боинг РБ-47», выполнявший задачи Агентства национальной безопасности (АНБ), с помощью своей электронной аппаратуры зафиксировал неизвестный объект, искажающий посылаемые к нему радио- и радиолокационные сигналы. Отметка от объекта на экране радара была необычной прямоугольной формы. Следует отметить, что, начиная с 1953 года (по некоторым данным - с 1952-го), АНБ включало в свои текущие отчеты сведения о наблюдениях НЛО. Вызвано это было серьезными проблемами, которые они создавали службам радиоэлектронного перехвата.
Странные явления в небе наблюдались и советскими астрономами. Так, в июле 1955 года группа научных сотрудников астрофизической лаборатории в г. Огре (Латвия) в течение получаса наблюдала полет на высоте 100 километров необычного объекта в форме «жемчужного» диска диаметром около 100 метров. Вокруг диска сначала вращались четыре шарика, но потом они разлетелись в разные стороны….

Может быть, то, что пишет Виталий Шелепов и не подтвердится в ближайшее время фактами, которые можно знать обычным людям. Но у меня есть другая цель: всех, кто хочет узнать как можно больше о лауреатах уникального ордена «Победа», я приглашаю познакомиться со списком литературы, рассказывающей об этих удивительных людях, причем, предупреждаю: это всего лишь малая часть от того, что о них уже написано. Думаю, будущие исследователи добавят немало новых правдивых свидетельств к тому, что нам уже известно о советских и иностранных лауреатах этого уникального ордена.

Из старых книг. Кавалеры ПОБЕДЫ. Эйзенхауэр (продолжение очерка).

НАЧАЛО ХОЛОДНОЙ ВОЙНЫ


ПОЕЗДКА В СССР
После окончания войны в августе 1945 года Эйзенхауэр по личному приглашению маршала Г.К. Жукова посетил нашу страну.
В своих мемуарах он рассказывает, как во время празднования Дня физкультурника на Красной площади был приглашен Сталиным на трибуну мавзолея: «Пять часов стояли мы на трибуне, пока продолжалось спортивное представление... Генералиссимус не обнаруживал никаких признаков усталости. Он пригласил меня встать рядом с ним, и с помощью переводчика мы разговаривали с перерывами в течение всего праздника. Он несколько раз повторял, что России и США важно остаться друзьями. – Имеется много направлений, — сказал он, — по которым мы нуждаемся в американской помощи. Наша задача заключается в том, чтобы поднять уровень жизни русского народа, серьезно пострадавшего от войны. Мы должны узнать все о ваших научных достижениях в сельском хозяйстве. Мы должны также воспользоваться вашими специалистами, чтобы они помогли нам решить наши проблемы в области машиностроения и строительства. Мы знаем, что мы отстаем в этих вопросах, и знаем, что вы можете помочь нам… –. Эту мысль он сохранял в ходе всей беседы, в то время как я ожидал, что он ограничится просто выражением общих фраз о желательности сотрудничества» (Вторая мировая война в воспоминаниях. М., 1990. С. 522- 523).

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ДУАЙТА ЭЙЗЕНХАУЭРА

Посвящается союзным пехотинцам,
морякам и летчикам второй мировой войны


«…Война не пощадила и Америку: ко дню победы над Японией 322188 молодых американцев, находящихся на военной службе, погибли в боях или умерли и примерно еще 700 тысяч были ранены. Страна предоставила ресурсы в неограниченных размерах не только для обеспечения своей армии, флота и военно-воздушных сил, но и для снабжения союзников боевой техники и оружием, чтобы те могли эффективно действовать против общего врага. Каждый из союзников, в соответствии с возможностями, внес свой вклад в общее дело...

Россия

Соединенные Штаты и Россия вышли из войны как две самые мощные державы на земном шаре.
В прошлых взаимоотношениях между Америкой и Россией не было причин, чтобы сегодня смотреть на будущее с пессимизмом. Исторически эти два народа непрерывно поддерживали дружественные отношения, уходящие своими корнями ко временам зарождения Соединенных Штатов как независимой республики. За исключением короткого периода, они постоянно поддерживали друг с другом дипломатические отношения. Ни тот, ни другой народ не был запятнан созданием колониальных империй путем применения силы. Уступка одной страной богатой территории Аляски другой стране явилась беспрецедентным международным событием, без каких-либо угроз и без каких-либо взаимных обвинений после сделки. Дважды они были союзниками в войне. С 1941 года они зависели друг от друга в достижении конечной победы над европейскими странами «оси».
Однако идеологически США и Советский Союз занимали диаметрально противоположные позиции...
Препятствия, сомнения, страхи перед возможным провалом в американо-советских отношениях встречались на каждом шагу, и альтернатива успеху казалась настолько устрашающей, что все мы в Контрольном совете стремились использовать любые возможности, чтобы содействовать прогрессу установления взаимного доверия.
Берлин, по нашему убеждению, являлся экспериментальной лабораторией для выработки международного согласия. Здесь Запад соединился с Востоком в осуществлении задачи по перестройке исключительно сложной экономики и по перевоспитанию многочисленного населения, чтобы привить ему политическую порядочность и чтобы Германия, лишенная возможности и воли к агрессиям, могла вновь войти в семью народов.
Если бы в этих усилиях удалось выработать совместные пути и средства разрешения наших разногласий и проблем на местах, то это означало бы крупный шаг вперед по пути дружественного урегулирования мировых проблем. Для нас, американцев, первостепенное значение имел тот вклад, который мы могли на местах внести в дело установления делового партнерства между Соединенными Штатами и Россией. Моя деятельность в этом направлении и вера в конечный успех усилий Объединенных Наций основывались на моем опыте работы в качестве Верховного главнокомандующего.
2 августа президент и сопровождавшие его лица выехали из Германии в Соединенные Штаты. Спустя несколько дней мне сообщили из Вашингтона, что генералиссимус Сталин направил мне приглашение посетить Россию.
Генералиссимус предложил, чтобы в рамки моего визита вошла дата 12 августа. … Я быстро ответил согласием, и мне сообщили, что официально я буду гостем Маршала Жукова во время моего пребывания в Москве и что он будет сопровождать меня из Берлина в Москву.
Когда известие о моей предстоящей поездке разошлось по штабу, буквально десятки сотрудников выразили просьбу сопровождать меня. Принимая во внимание ограниченные возможности для размещения в Москве, я взял с собой в поездку только генерала Клея и моего старого друга бригадного генерала Т. Дейвиса. В качестве адъютанта на время поездки я хотел взять моего сына Джона, лейтенанта, который уже несколько месяцев служил на Европейском театре военных действий. Командир отпустил его. Сержант Леонард Драй, находившийся при мне всю войну, также вошел в нашу группу...
Мой визит в Москву начался со встречи с генералом Антоновым, начальником Генерального штаба Красной Армии. Он провел меня на свой командный пункт, рассказал о положении войск на Дальнем Востоке и показал детальный план кампании, которая была начата всего несколько дней назад...

Зрители размещались на площадках без каких-либо сидений. Каждый должен был стоять. Как только мы заняли секцию, предназначенную для американского посла и прибывших с ним лиц, к нам подошел генерал Антонов, чтобы сообщить, что генералиссимус Сталин приглашает меня к себе на трибуну Мавзолея… «Генералиссимус говорит, что если захотите подняться на трибуну Мавзолея к нему, то он приглашает еще двух ваших коллег». Я обернулся к послу, чтобы быстро с ним посоветоваться. Он сказал, что приглашение беспрецедентное, насколько ему известно, никогда еще ни одного иностранца не приглашали на трибуну Мавзолея Ленина. Поэтому, понимая, что этим приглашением нам оказана особая честь, я быстро ответил генералу Антонову, что очень рад приглашению и что я хотел бы, чтобы вместе со мной пошли посол, я и глава американской военной миссии в Москве генерал-майор Джон Дин.
Пять часов стояли мы на трибуне Мавзолея, пока продолжалось спортивное представление.
Генералиссимус не обнаруживал никаких признаков усталости. Наоборот, казалось, он наслаждался каждой минутой представления. Он пригласил меня встать рядом с ним, и с помощью переводчика мы разговаривали с перерывами в течение всего спортивного представления. Сталин проявил большой интерес к промышленным, научным и экономическим достижениям Америки. Он несколько раз повторял, что для России и США важно оставаться друзьями. «Имеется много направлений, – сказал он, – по которым мы нуждаемся в американской помощи. Наша огромная задача заключается в том, чтобы поднять уровень жизни русского народа, серьезно пострадавшего от войны. Мы должны узнать все о ваших научных достижениях в сельском хозяйстве. Мы должны также воспользоваться вашими специалистами, чтобы они помогли нам решить наши проблемы в области машиностроения и строительства. Мы знаем, что мы отстаем в этих вопросах, и знаем, что вы можете помочь нам». Эту мысль он сохранял в ходе всей беседы, в то время как я ожидал, что он ограничится просто выражением общих фраз о желательности сотрудничества.
Затем генералиссимус перевел разговор на тему о Контрольном совете и заметил, что эта работа важна не только в силу специфичности задач, но и потому, что она помогает выяснить, могут ли великие державы, победители в войне, продолжать успешно сотрудничать при решении проблем мирного времени.
За те немногие дни, что мы провели в Москве, мы побывали на футбольном матче, где присутствовало 80 тысяч заядлых болельщиков; осмотрели Московский метрополитен, которым русские очень гордятся, и посетили художественную галерею. Мы провели полдня на авиационном заводе, выпускающем штурмовики, и целый день в совхозе и колхозе. Повсюду мы видели свидетельства простой и искренней преданности родине – патриотизм, который обычно выражался словами: «Это все для матери-Родины». Рабочие авиационного завода говорили мне, что во время войны рабочая неделя у них составляла 84 часа… Вершиной всех событий, связанных с нашим пребыванием в Москве, стал обед в Кремле. …После обеда состоялся просмотр фильма, посвященного операциям русских по взятию Берлина. Как объяснил мне переводчик, в Берлинском сражении участвовали двадцать две дивизии и огромное количество артиллерии. Я заинтересовался фильмом, и генералиссимус с готовностью заметил, что даст мне копию фильма. Я сказал, что хотелось бы иметь также и его фотографию, и он ничего этого не забыл. Буквально через несколько дней я получил в Берлине полную копию фильма и фотографию генералиссимуса с его дарственной надписью.

В течение всего нашего пребывания в Москве Маршал Жуков и другие официальные лица настаивали, чтобы я назвал места, которые хотел бы посетить. Они говорили, что нет такого места, которое я не смогу увидеть, если даже потребовалось бы отправиться во Владивосток. Время мое было ограничено, но, перед тем как покинуть Москву, мне все же хотелось побывать в Кремлевском музее. Едва я высказал это пожелание, как было организовано посещение музея....
На территории Кремля мы прошли мимо огромной пушки. Таких я никогда не видел прежде; калибр ствола, по-видимому, был более тридцати дюймов. Это была реликвия восемнадцатого столетия. Когда мы отходили от нее, мой сын с удивлением заметил: «Я думаю, что это то самое оружие, которое двести лет назад делало будущие войны слишком ужасными, чтобы о них думать».
Вечером, накануне нашего отъезда из Москвы, американский посол устроил прием в честь нашей группы... Гарриман попросил меня приложить все усилия, чтобы задержать гостей до его возвращения. Это оказалось довольно трудным делом, так как посол задержался в Министерстве иностранных дел значительно дольше, чем предполагалось.
… Он вышел на середину комнаты и громко объявил о капитуляции Японии, что вызвало радостные возгласы одобрения со стороны всех присутствовавших.
Во время войны я много слышал о мужественной обороне Ленинграда в 1941 и 1942 годах. Я высказал свое пожелание совершить короткий визит в этот город...
Во время завтрака в Ленинграде, когда произносились тосты, Маршал Жуков попросил моего сына, до сих пор остававшегося в стороне, предложить свой тост. Позднее Джон говорил мне, что во время визита он больше всего боялся именно этого момента. Он встал и, сделав предварительное вступление, сказал, что, как молодой лейтенант, не привык находиться в кругу таких выдающихся военачальников и руководителей, а затем произнес: «Я нахожусь в России уже несколько дней и услышал много тостов. В этих тостах говорилось о мужестве и заслугах каждого союзного руководителя, каждого выдающегося маршала, генерала, адмирала и авиационного командующего. Я хочу провозгласить тост в честь самого важного русского человека во Второй мировой войне. Джентльмены, я предлагаю выпить вместе со мной за рядового солдата великой Красной Армии!»
Его тост был встречен с большим энтузиазмом и выкриками одобрения, чем любой другой из множества тостов, которые я слышал за дни пребывания в России. Особенно доволен остался Маршал Жуков. Он сказал мне: мы с ним, должно быть, стареем, если нам пришлось ждать, пока молодой лейтенант не напомнит нам, «кто в действительности выиграл войну».
Обратный путь из Ленинграда в Берлин оказался нелегким, потому что погода ухудшилась. В самолете Маршал Жуков и я часто возвращались к обсуждению отдельных кампаний войны. В силу его особого положения в Красной Армии он как ответственный руководитель в крупных сражениях за несколько лет войны получил больший опыт, чем любой другой военный нашего времени.
Россия вынесла тяжелые испытания во Второй мировой войне. В 1941 году нацисты оккупировали огромную территорию страны. От Волги до западных границ почти все было разрушено. Когда мы в 1945 году летели в Россию, я не видел ни одного целого дома между западной границей страны и районами вокруг Москвы. На этой захваченной нацистами территории, говорил мне Маршал Жуков, было убито столько женщин, детей и стариков, что невозможно точно установить их общее число...
Все это вызвало бы ожесточение у любого народа; было бы совершенно поразительно, если бы у русских не появилось более сильного чувства ненависти к немцам и более сурового отношения к ужасам войны, чем в странах, находившихся далеко от районов боевых действий.
Я знаю это из своего личного опыта...
В ответ на гостеприимный жест Советского правительства, пригласившего меня посетить их страну, американское военное министерство с одобрения президента Трумэна тут же пригласило Маршала Жукова прибыть с визитом в Америку. Согласие было сразу же получено, и мы думали, что Маршал в самое ближайшее время поедет в Соединенные Штаты.
…К сожалению, вскоре Маршал заболел. Поговаривали, что это якобы дипломатическая болезнь, но, когда я увидел его на следующем заседании Контрольного совета в Берлине, у него был вид человека, перенесшего тяжелую болезнь.
Во всяком случае, это послужило причиной переноса визита Маршала на более позднее время, пока не наступит зима, а затем он выразил желание поехать в нашу страну весной. Но к тому времени русские, очевидно, потеряли интерес к визиту одного из своих Маршалов в Америку.
Последний раз я видел Маршала Жукова 7 ноября 1945 года. Это был день советского праздника, и в честь его он устроил большой прием в Берлине, пригласив всех командующих и старших штабных офицеров своих союзников.
Когда я прибыл, Маршал Жуков со .своей женой и несколькими старшими помощниками стояли в центре зала, принимая гостей. Он приветствовал меня и затем быстро покинул центр зала. Маршал взял свою жену под руку, и мы втроем уединились в уютной комнате, где был накрыт стол с самой изысканной закуской. В разговоре прошло два часа.
Он много говорил об Организации Объединенных Наций и заметил: «Если Соединенные Штаты и Россия будут стоять вместе, несмотря ни на какие трудности, успех ООН будет наверняка обеспечен. Если мы будем партнерами, то не найдется такой страны на земле, которая осмелилась бы затеять войну, когда мы наложим на нее запрет».
После моего возвращения в Соединенные Штаты мы с Маршалом продолжали переписываться в привычном для нас дружеском тоне до апреля 1946 года.
Русские великодушны. Они любят делать подарки, принимать гостей, и это может подтвердить почти любой американец, которому приходилось работать вместе с ними. По своему великодушию, по своей преданности товарищу, по своему здравому и прямому взгляду на дела повседневной жизни обыкновенный русский, как мне кажется, очень похож на так называемого среднего американца...»

Став президентом, Эйзенхауэр резко изменил мнение об СССР.

(Продолжение следует)

Из старых книг. Кавалеры ПОБЕДЫ. Когда США и СССР вместе били фашистов...

ДУАЙТ ЭЙЗЕНХАУЭР

В конечном счете солдатский ранец не тяжелее, чем цепи военнопленного.
Дуайт Эйзенхауэр



Советский орден «Победа», врученный будущему президенту США Дуайту Эйзенхауэру в сорок пятом году, хранится в мемориальной Библиотеке 34-го президента страны Дуайта Эйзенхауэра в его родном городе Абилин (штат Канзас). Среди множества других наград президента это, пожалуй, самая дорогая.
Там же выставлена еще одна советская награда – орден Суворова 1-й степени, который был вручен Эйзенхауэру в феврале 1944 года за успешные операции против гитлеровских войск на Втором фронте. Эйзенхауэр был единственным американским президентом, имевшим советские правительственные награды. Кроме орденов в библиотеке хранится офицерский кортик в ножнах из слоновой кости. Это подарок маршала Жукова, который испытывал к Эйзенхауэру дружеские чувства.
Первая встреча Жукова и Эйзенхауэра произошла 5 июня 1945 года в Берлине. Приехав в ставку к Жукову, Эйзенхауэр вручил ему высокую американскую награду –- «Легион почета».
Жуков сразу же доложил об этом Сталину по телефону, и тот решил немедленно сделать ответный жест. В Москве поздно вечером был срочно созван Президиум Верховного Совета, на котором было решено наградить орденами «Победа» Эйзенхауэра и Монтгомери. Через пять дней во Фракфурте-на-Майне Жуков вручил им эти ордена.

Наряду с Джорджем Вашингтоном тридцать четвёртый президент США Дуайт Д. Эйзенхауэр принадлежит к самым популярным иностранцам в нашей стране. И не только благодаря Хрущевской оттепели, во время которой мы много хорошего узнали об Америке. Об Эйзенхауэре доныне помнят ветераны Великой Отечественной войны, особенно те, кому довелось освобождать Европу от фашистов. Эйзенхауэр был Верховным главнокомандующим экспедиционными войсками союзников, командующим оккупационными силами США в Германии, начальником штаба армии и первым главнокомандующим силами НАТО. Он был одним из образованнейших американцев, с успехом выполнял обязанности президента Колумбийского университета, а затем с 1952 по 1961 год и президента США при котором наши страны и народы пережили многочисленные периоды волнений на грани войны и мира.
«Чтобы стать лидером, человек должен иметь последователей, – писал Д. Эйзенхауэр в своих мемуарах. – Чтобы найти последователей, человек должен пользоваться доверием. Итак, главное из качеств, необходимых лидеру – бесспорная цельность личности. Без неё невозможен реальный успех где бы то ни было – в рабочей бригаде, на футбольном поле, в армии или деловом офисе. Если товарищи обнаружат, что вы обманщик, если они обнаружат, что вам недостаёт искренности и цельности личности, то вы обречены на неудачу. Слова и поступки человека не должны расходиться между собой. Следовательно, главная необходимость – это цельная личность и высокая цель…».



РЕКОРДНЫЙ ДЕСАНТ

Шестого июня 1944 года в северной Франции была осуществлена самая масштабная десантная операция в истории мировых войн. Называлась она «День–Д». Это был один из ключевых моментов Второй Мировой войны, который можно сравнить по значимости с взятием Берлина.
Сроки этой операции были обсуждены еще во время Тегеранской конференции. А подготовка к ней началась еще в сорок втором году. За два года через Атлантический океан, постоянно патрулируемый немецкими подводными лодками, были переправлены 13 тысяч самолетов, 1200 боевых кораблей, 1600 торговых и 4000 транспортных судов, десятки тысяч военнослужащих и единиц техники. Для сохранения секретности портовые города южной Англии и Уэльса были объявлены закрытой зоной. К началу 1944 года на юге Великобритании скопилось до 3,5 миллионов военнослужащих. В декабре 1943 года Верховным главнокомандуюшим объединенными силами союзников был назначен Дуайт Эйзенхауэр. Масштабную переброску войск и цели, которые она преследовала, удалось сохранить в тайне. Гитлеровцы до последнего момента не были уверены, где союзники произведут десант.
Боевые действия начались c авиационной подготовки. С вечера 5 июня 1944 года и до самого утра 2600 бомбардировщиков партиями по 150–200 самолетов непрерывно бомбили вражескую территорию. С моря их поддерживали шесть линкоров, два больших монитора, двадцать два крейсера и множество миноносцев. Однако из-за густого тумана большого урона противнику нанести не удалось. Наконец, последовала команда на высадку парашютного десанта. Более восемнадцати тысяч парашютистов принимали участие в этом десанте. Территория, на которую они приземлялись, была предварительно затоплена немцами и превратилась в настоящее болото. Это затрудняло действия десанта. Однако в немецком тылу началась паника. Союзникам удалось отрезать от прибрежных соединений континентальные немецкие войска. Шестого июня в 6 часов 30 минут утра началась высадка морского десанта. Первыми на берег переправились штурмовые группы, в задачу которых входило пройти сквозь заграждения, обеспечить своим огнем высадку инженерно-саперных групп и последующую их работу по расчистке заграждений. После захвата прибрежных участков началась высадка первого атакующего эшелона. Тяжелый бой шел на западном участке высадки – в так называемом «Золотом» секторе, в зоне ответственности британской 50-й Нортумберлендской дивизии. В секторе «Джуно» действовали канадцы. Им было особенно нелегко. Немцы были готовы к встрече и потопили значительную часть из 306 кораблей. Полк Королевских стрелков, который действовал в авангарде, потерял половину своего состава, преодолевая 100 ярдов от моря до дамбы. Тем не менее, канадцам удалось оттеснить немцем от береговой линии. В секторе «Меч», в восточной части зоны высадки, 3-я британская дивизия потеряла 28 из 40 танков, но оставшиеся 12 прорвали оборону немцев. Дивизия разгромила противника, продвинулась на 4 мили вглубь материка и соединилась с 6-й парашютной дивизией возле реки Орне.
К вечеру 6 июня на побережье высадились до 150 тысяч солдат союзников, были доставлены более 20 тысяч единиц техники. Общие потери превысили 10 тысяч человек.
Однако первая основная задача кампании в Нормандии, заключавшаяся в создании надежного плацдарма с соответствующими путями снабжения в районе между Шербуром и устьем реки Орн, была полностью осуществлена только к концу июня.
Итоги операции «Оверлорд» трудно переоценить. Немцы понесли здесь большие потери – ежедневно погибало 2500-3000 человек. В огромных количествах уничтожались танки. Авиация союзников сеяла панику в немецком тылу.
В канун 60-летия окончания войны был проведен праздник, на который приглашались главы государств-союзников. И не только их. Это привело к казусам. Так, Ассоциация ветеранов Нормандии выступила категорически против участия в мероприятиях канцлера Германии. Ветераны восприняли его присутствие как оскорбление памяти погибших. Некоторое смятение в стане союзников вызвали и результаты опроса, проведенного по случаю юбилея в школах Великобритании. На просьбу рассказать о «Дне-Д» значительная часть школьников отрапортовала, что речь идет о вторжении американских войск на территорию Новой Зеландии…
Сейчас идет немало споров о результатах высадки союзников в Нормандии 6 июня 1944 года, об истинных намерениях «заклятых друзей», совещавшихся в Тегеране, а затем и в Потсдаме. Подсчитываются потери и выгоды…
Но лучше, наверное, вспомнить слова Франклина Рузвельта, произнесенные им за день до смерти: «Сегодня перед нами стоит во всем своем грандиозном объеме следующий факт: чтобы цивилизация выжила, мы должны развивать способность всех людей любого происхождения жить вместе и работать вместе, жить в мире на одной земле. Должен быть положен конец всем войнам, этому непрактичному, нереалистическому способу разрешения всех противоречий между правительствами посредством массового убийства людей…».
В те годы Дуайт Эйзенхауэр полностью разделял мнение Рузвельта.

КРАТКАЯ БИОГРАФИЯ

Дуайт родился 14 октября 1890 года в городке Дэнисон штата Техас. Он был третьим сыном в семье механика Дэвида Эйзенхауэра и домохозяйки Айды Стовер. Они жили в небольшом деревянном доме на участке в три акра.
«Позднее я понял, что мы были очень бедными, – вспоминал Дуйт 4 июня 1952 года во время церемонии закладки здания Музея Эйзенхауэра в Абилине, – но слава Америки в том и состоит, что мы тогда не подозревали об этом. Мы знали только то, что не уставали нам повторять наши родители – все пути открыты для вас. Не ленитесь, воспользуйтесь ими».
В школе Дуайт учился хорошо. Большое внимания уделялфизкультуре, спорту, рос крепким парнем. С юных лет в нем проявились качества лидера, хорошего организатора.
Памятую наказы родителей, он очень хотел получить высшее образование. Мечтал стать инженером. Но учеба стоила дорого и он после некоторых раздумий поступил в Военную академию США в Уэст-Пойнте, где за обучение не надо было платить.
В Уэст-Пойнте перед ним открылась блестящая спортивная карьера: он был включен в сборную команду армии по американскому футболу. Его стали приглашать в профессиональные команды. Но он предпочел военную карьеру.
Окончив Уэст-Пойнт в июне 1915 года , он ехал в Форт Сэм- Хьюстон штата Техас на свое первое место службы с твердым намерением стать образцовым офицером армии США.
В октябре 1915 года он познакомился со своей будущей женой, которую звали Мэри Джинива Дауд. В день святого Валентина он сделал ей предложение, которое было принято. Их свадьба состоялась 1 июля в Дэнвере.
Когда Дуайт одел военную форму с лейтенантскими погонами, в Европе уже год шла первая мировая война. . Дуайт Эйзенхауэр принял решение принять участие в этой войне. Но командование имело на него другие виды. Присвоив Дуайту звание капитана, его направили в Форт-Оглеторп, штат Джорджия, обучать будущих офицеров. Потом он был направлен в танковый корпус в лагерь Кэмп-Колт, штат Пенсильвания. Здесь он также показал себя знающим и умелым командиром и 14 октября 1918 года двадцативосьмилетний Эйзенхауэр стал подполковником.

Он вновь подал рапорт о своем желании служить во Франции. Наконец ему это разрешили. Но 11 ноября немцы подписали перемирие и мечта Дуайта об участии в войне не сбылась.
В 1925 году Эйзенхауэра послали в командирскую и штабную школу (КШШ) Ливернуорта, штат Канзас. Весь следующий год Дуайт работал больше, чем когда-либо в своей жизни. Когда опубликовали окончательные итоги обучения, Дуайт оказался первым в своем потоке.
В ноябре 1929 года Эйзенхауэр был назначен помощником начальника Генерального штаба генерала Дугласа Макартура в Вашингтоне.
Макартур писал в характеристике Эйзенхауэра в начале 30-х годов: «Это лучший офицер в нашей армии. В следующую войну он должен быть среди верховных руководителей».
Молодым офицером Дуайт хотел послужить в войсках на рядовой должности, подальше от Вашингтона и штабов, но Макартур не отпускал его. Эйзенхаур провел в Вашингтоне шесть лет.
В сентябре 1939 года началась вторая мировая война. После завоевания немцами Польши Эйзенхауэр писал: «Это печальный день для Европы и всего цивилизованного мира – хотя долгое время казалось странным называть такой мир цивилизованным. Если война будет долгой и кровавой, тогда, я думаю, остатки наций, вышедших из этой войны, будут мало похожи на те, которые вступили в нее».
В сентябре 1940 года Эйзенхауэр получил письмо от полковника Пэттона, командира 2-й бронетанковой бригады в Форт-Беннинге, который писал, что вскоре впервые в истории США будут сформированы две бронетанковые дивизии, и Пэттон ожидает своего назначения командиром одной из них. Он спрашивал, не желает ли Дуайт служить под его началом. Эйзенхауэр сразу согласился, но ему не удалось долго прослужить там: пришлось работать сначала в штабе 9-го армейского корпуса, а 11 марта 1941 года он возглавил штаб 3-й армии. Штаб армии находился в столь знакомом Дуайту Сан-Антонио, где он в 1915 году молодым лейтенантом начинал свою военную карьеру. Но теперь Эйзенхауэр получил первую генеральскую звезду, став временным бригадным генералом.

После нападения японцев на Пёрл-Харбор 7 декабря 1941 года Эйзенхауэр прибыл в Вашингтон. Основная его задача заключалась теперь в разработке операций, связанных с войной на Тихом океане. Однако Дуайт считал, что решающие военные действия будут развиваться в Европе. На вопрос, каково должно быть основное направление стратегических усилий, он заявлял: «Мы должны отправиться в Европу и сражаться там, надо прекратить разбрасывание наших ресурсов по всему миру». На вопрос, почему он считает необходимым нанести первый удар по Германии, Эйзенхауэр отвечал: «У немцев более значительные возможности для промышленного производства и более высокая научная подготовка, чем у японцев. Мы не должны предоставлять немцам время для использования этих преимуществ». Эйзенхауэр неоднократно подчеркивал, что Европа, а не Тихий океан должна стать главным театром военных действий.
Со вступления США в войну начался стремительный рост военной карьеры Эйзенхауэра, который как бы наверстывал все, что было им упущено ранее. Решением президента ему было присвоено звание генерал-майора, немедленно утвержденное сенатом. Спустя шесть дней управление, возглавленное Дуайтом, было переименовано в оперативное.
Между тем с фронтов поступали угрожающие сводки. На огромном фронте в России, где были сосредоточены главные силы фашистской Германии и ее союзников, шли тяжелейшие бои. Япония развертывала успешные наступательные операции на Тихом океане. Немецкие подводные лодки наносили значительный ущерб американскому флоту в Атлантике. Командование США поручило Эйзенхауэру разработать проект директив по осуществлению операции, направленной на открытие второго фронта в Европе.
8 июня 1942 года он представил соответствующий документ на рассмотрение своего начальника Маршалла. Маршалл спросил, кого из американских генералов Эйзенхауэр рекомендует на пост командующего Европейским театром военных действий. Дуайт предложил кандидатуру генерала ВВС Макнарнея. «Вместо этого, – вспоминал Эйзенхауэр, – Маршалл направил в Лондон меня. Это по-настоящему приблизило меня к войне. Кабинетная работа в Вашингтоне осталась позади».
Получив новое назначение, Дуайт занялся решением многочисленных проблем, связанных с предстоящим отъездом за океан.
Главной задачей было объединение американских, английских, канадских вооруженных сил. При этом надо было не допустить всплеска националистических страстей, неизбежных при взаимодействии огромных масс людей.
Первой военной операцией, которую он возглавил лично, стала высадка союзников в Северной Африке в конце сорок второго года. Там генерал Эйзенхауэр добился первого большого успеха.
Внимательно анализируя опыт войны немцев с русскими на Восточном фронте, Эйзенхауэр уже после разгрома гитлеровцев под Москвой и Сталинградом пришел к выводу о том, что надо как можно быстрее открывать Второй фронт в Европе.
На Тегеранской конференции, несмотря на то, что Черчилль всячески оттягивал сроки открытия Второго фронта, Сталин смог переубедить его и началась подготовка к операции «Оверлорд».
Под руководством Эйзенхауэра все было продумано до мелочей Высадка была назначена на 5 июня 1944 года, а 3 июня метеорологи сообщили, что в этот день ожидается сильное волнение моря и резкий ветер. Тем не менее Дуайт принял решение начать операцию. Оно оказалось рискованной, но оправданной. Результат превзошел все ожидания. Широко разрекламмированный геббельсовской пропагандой Атлантический вал в значительной мере оказался мифом. Союзные войска без особых осложнений высадились в Нормандии и стали быстро расширять плацдарм.
До победы было еще далеко, но Эйзенхауэр уже начал задумываться о будущем послевоенной Европы. Он предлагал казнить всех членов нацистской партии, всех гестаповцев и сотрудников германского Генерального штаба. Не менее сердито он был настроен и к коммунистам – самым активным участникам движения антифашистского сопротивления. Он утверждал в своих мемуарах, что коммунистическая идеология таит в себе опасность для Франции.
25 августа 1944 года был освобожден Париж. Состоялась встреча Эйзенхауэра с де Голлем, в ходе которой они обменялись мнениями по вопросу о том, как лучше решать многочисленные проблемы, связанные с освобождением столицы, а вскоре и всей территории Франции.
Очень волновал Эйзенхауэра и вопрос о штурме Берлина.
Позиция Эйзенхауэра в этом вопросе была более реалистичной, чем у других представителей англо-американского генералитета. Он понимал, что союзники не располагают достаточными силами для такой операции и не смогут опередить советские войска, тоже рвущиеся к логову Гитлера.
Заключительная глава мемуаров Дуайта Эйзенхауэра «Крестовый поход в Европу» называется «Россия». Здесь автор тепло отзывается о героизме советских солдат и офицеров, о жертвах советского народа в Великой Отечественной войне. Но все лавры победителей фашизма приписывает только англо-американским войскам, стремясь умолчать о решающей роли СССР в этой войне. Он лишь мельком упоминает о величайших в истории войн битвах под Москвой, Ленинградом, Севастополем. Ни словом не упоминает о Курской битве. А Сталинградскую битву сравнивает всего навсего с победой западных союзников над итало-немецкими войсками в Тунисе. Разумеется, военачальника такого ранга нельзя упрекнуть в невежестве или незнании реальных фактов. Остается второе: для того, чтобы возвысить себя, он пытается принизить более удачливых стратегов. Нельзя сбрасывать со счетов и идеологическую подоплеку его сочинений: автор сознательно подтасовывает факты, чтобы читатель, не дай бог, не усомнился в том, что США самое сильное на земле государство. Впрочем, многое объясняется тем, что книга писалась в самом разгаре «холодной войны». А поначалу, сразу после войны, будучи командующим американскими оккупационными войсками в Германии, Дуайт Эйзенхауэр был достаточно объективен. Он честно отмечал вклад СССР в победу, всячески способствовал укреплению доверия между Востоком и Западом, писал, что для установления взаимопонимания американцы далжны «рассеять у русских подозрение и недоверие». И он не без успеха претворял это в жизнь.
После войны Дуайт Эйзенхауэр мечтал провести оставшиеся дни «во главе небольшого колледжа, одновременно немного занимаясь земледелием».
Но ему пришлось продолжить службу: в январе 1951 года он возглавил наземные, морские и военно-воздушные силы западных держав под эгидой НАТО.
Когда в США закипели предвыборные президентские страсти, Эйзенхауэр оказался фигурой, вполне устраивающей всех – и политические партии этой страны, и руководителей всех государств, входящих в НАТО. 11 марта 1952 года он одержал убедительную победу на предварительных выборах. Он вел избирательную кампанию под откровенно антикоммунистическими лозунгами: «Везде я настоятельно подчеркивал необходимость искоренения коммунизма в Соединенных Штатах, где бы он ни был обнаружен». В речи 25 августа 1952 года, отбросив всю дипломатию, он заявил, что необходимо возвратить в лоно западной цивилизации страны Восточной Европы и республики Советской Прибалтики.
(Продолжение следует)

Из старых книг. Кавалеры ПОБЕДЫ. Орден №14.

Среди кавалеров ордена ПОБЕДА есть пять иностранцев.
Первым из низ получил эту награду англичанин.

БЕРНАРД ЛОУ МОНТГОМЕРИ АЛАМЕЙНСКИЙ

«Вторжение в Россию – это всегда неудачная мысль».

Бернард Монтгомери

Это выражение английского фельдмаршала давно стало крылатой фразой, афоризмом, аксиомой, не требующей доказательств.
Говоря о фашистах, сидящих на скамье подсудимых во время Нюрнбергского процесса, он прибавил к этой аксиоме еще одну: «Они никогда не поймут, почему мы выиграли войну, и почему мы их не расстреляли...».
«Россия совершила великий военный подвиг, – писал Монгомери в своих мемуарах. –. Россия в тяжелом единоборстве почти один на один с наступающими гитлеровскими армиями приняла на себя всю силу германского удара и выстояла. Мы, англичане, никогда не забудем подвига России».
Этому человеку можно безоговорочно верить, так как о войне с фашизмом он знает не по наслышке. Он на себе испытал все тяготы сражений и боль потери боевых друзей.
В Лондоне есть в Imperial War Museum, в котором одной из самых ярких экспозиций является выставка «Монти – Мастер Полевого Сражения». Монти – это уважительное прозвище фельдмаршала, под которым он был известен солдатам всей Европы.
Монтгомери Аламейнский (Montgomery of Alamein) Бернард Лоу (1887-1976), виконт (1946), британский фельдмаршал (1944). Во 2-ю мировую войну с 1942 командующий 8-й армией в Северной Африке, которая в боях под Эль-Аламейном нанесла поражение итало-немецким войскам. В 1944-45 командующий 21-й группой армий в Нормандии, Бельгии и Северной Германии. В 1946-48 начальник имперского Генштаба, в 1951-58 первый заместитель главнокомандующего вооруженными силами НАТО в Европе.
Родился Бернард Лоу Монтгомери в Кеннингтоне 17 ноября 1887 года. Он был четвертым ребенком Генри Монтгомери – викария церкви Святого Марка. Он был весьма своенравным ребенком, не терпел строгой дисциплины, хотя впоследствии выбрал профессию, требующую именно этого качества. Но даже став маршалом, он нередко перед боем отстранял протянутую адьютантом генеральскую фуражку и надевал простой армейский берет, таким образом как бы приближаясь к солдатам, воевавшим под его началом. Многие таким его и запомнили – в солдатском берете с двумя полковыми значками, которые надолго стали отличительными знаками Монти…
Но все это было потом. А сначала его отец, посвященный в сан епископа, переехал вместе с сыном на Тасманию. Начальное образование Монтгомери получил в школе в Сен-Поле и затем выбрал военную карьеру. В 1907 году он поступает в военное училище, которое окончил в 1908 году. Тогда же началась карьера Монти. Он стал вторым лейтенантом в Королевском Уорвикширском Полку (КУП). Когда грянула Первая Мировая война, он с первым же батальоном отплыл во Францию, где вскоре был тяжело ранен.. После выздоровления он продолжил службу. Был штабного офицером в 104-й бригады. За боевые заслуги награжден орденом и произведен в чин капитана. . Войну он закончил в чине подполковника и стал командиром батальона. Затем долгое время он был армейским инструктором разных рангов, но неизменно отличался высокой квалификацией и ответственным отношением к своему делу.. Когда же война разразилась снова, он поехал во Францию уже в звании генерал-майора. командовать дивизией.
В 1940 году, он назначен командующим Пятым Корпусом в Объединённом Королевстве. 1941 году ознаменовался очередным повышением: Монтгомери поручен ключевой пост в обороне на случай возможного немецкого вторжения.
К этому времени его имя уже стало знаменитым во всём мире. Он одерживал громкие победы в Африке над итальянскими, а затем и над немецкими войсками с 1940 года
В августе 1942 года Монтгомери принял командование над Восьмой армией. Это было в северном Египте. Армия была в тяжелом положении. И тогда Монтгомери обратился к соратникам с такими словами: «Если мы не можем остаться здесь живыми, тогда давайте останемся здесь мёртвыми».
Благодаря его твердости и знаниям, многие остались живыми. Враг был разгромлен.
Он стал первым из Союзных генералов союзных армий, который нанёс решающее поражение немецкой армии.
Мы мало что знаем о битвах Второй мировой войны в Африке. Этот пробел может восполнить книга британского военного историка Робина Нейландса «Восьмая армия: От Западной пустыни к Альпам, 1939–1945». В центре его повествования – боевой путь 8-й армии британских вооруженных сил и маршала Монгомери. Эта книга не только о цифрах и фактах прошлых сражений. Она заставляет задуматься над тем, чего никак нельзя забывать. Проблема в том, что западная молодежь, как мы уже отмечали в нашей книге, порой не знает даже, что СССР принимал участие в войне на стороне союзников. У нас же сушествует иная крайность: недооценивать вклад Англии и США в победу над фашизмом. Мы нередко твердим о том, что Запад преувеличивает свои заслуги. Однако, читая книгу Нейландса, понимаешь, что и на Западе крепко подзабыли не только заслуги СССР, но и свои собственные. Нейландс пишет: «Стратегические результаты войны обычно преподносят так: Россия разбила Германию, США – Японию, а Великобритания – Италию. Мало кто помнит, что именно Восьмая армия была в центре военного противостояния Великобритании державам Оси в самые ужасные годы, в 1940 и 1941, до того, как СССР и США вступили в войну». Тогда в Европе многим казалось, что война уже почти проиграна, и нет никакой силы, которая могла бы остановить полчища Германии и ее союзников.
До начала Второй мировой в Англии отношение к армии было двойственным. Ей никогда не доверяли, а подчас и презирали. Сложилась даже некая традиция, идущая с давних времен: достаточно почитать Афганские стихи Киплинга… Они похожи на воспоминания наших ветеранов о недавнем нашем Афгане. И материалы о мерзавцах-генералах, «посылающих наших мальчиков на убой», нашли бы в Англии самый горячий отклик – особенно в период между Первой и Второй мировыми войнами. Общественное мнение не было лояльным по отношению к генералам. Восьмая армия была сформирована в июне сорокового года, сразу после захвата немцами Франции. Ее задачей была охрана Суэцкого канала – единственного выхода в Атлантику. Армия эта была плохо оснащена, но отличалась сильным боевым духом, который позволил в декабре сорокового года одолеть итальянскую армию в битве под Сиди Баррани, несмотря на то, что эта армия была намного более многочисленной. Затем противник был выбит из Египта. Англичане при этом потеряли всего шестьсот человек, захватив в плен более сорока тысяч итальянцев. Муссолини запросил помощи у немцев. Ему на помощь прислали корпус генерала Роммеля. Когда корпус высадился в Ливии, началась полномасштабная война. Казалось, теперь все пойдет иначе: немцы захватили важный порт Тобрук, затем подступили к самому Каиру. Осторожного, по мнению окружения Черчилля, Уэвелла сменил новый командующий, Клод Окинлек. Но настоящей находкой явился новый командующий – Бернард Монтгомери, сменивший Окинлека. Слава непобедимого Роммеля не производила на Монгомери никакого впечатления. Осенью сорок второго года он в пух и прах разгромил Роммеля Эль-Аламейном, что изменило весь ход войны в Египте
Труд Нейландса отличается от многих других книг тем, что построен на свидетельствах очевидцев-ветеранов «об армии, которая заслуживает памяти». Автор не преувеличивает, но и не умаляет заслуги Восьмой армии и ее роль в общем ходе войны, то есть старается быть предельно объективным. Это не осталось незамеченным многочисленными критиками и читателями.
Немало страниц книги посвящено Монтгомери. Среди других сражений, в которых он отличился, следует назвать Сицилийскую десантную операцию союзников. Началась она в ночь на 10 июля 1943 года и продлилась 38 дней, после чего немецкие и итальянские войска численностью в 60 тысяч человек, в том числе гитлеровская дивизия «Герман Геринг», бежали через Мессинский пролив на Апеннинский полуостров. В боях за остров Сицилию 8 армия Монтгомери прославилась тем, что захватила портовый город Сиракузы. В конце 1943 года Монтгомери одержал победу над врагом в долине реки Сангро в горах Абруцци, примерно в 80 милях к востоку от Рима. В январе 1944 года Монтгомери назначен командующим группой союзных армий, высадившейся 6 июня того же года в Нормандии. Эта операция известна как день «Д». Нормандская десантная операция считается самой большой заслугой фельдмаршала Монтгомери Аламейнского перед британской короной во Второй мировой войне.
После победы в Нормандии, Монтгомери сражался против фашистов на территории Бельгии, Нидерландов, Северо-Западной Германии.
Последней операцией фельдмаршала Бернарда Монтгомери Аламейнского стало форсирование Рейна. Немецкие войска, оборонявшие Рурский промышленный район, после недолгого сопротивления, капитулировали перед союзниками.
***
Когда был открыт второй фронт, союзники заявляли о том, что уже к рождеству сорок четвертого войдут в Берлин. Оптимизм подкреплялся тем, что немцы спешно покидали Францию. Казалось, у них в армии остались только дети и старики. Однако, войдя в Голландию, англичане встретили такое яростное сопротивление гитлеровцев, что вскоре от недавнего задора не осталось и следа. Английские десанты, выброшенные за линию фронта, не смогли захватить и удержать мосты через Рейн, застопорилось и наступление на Германию на северном фланге. У «линии Зигфрида» остановились и американцы: они были плохо подготовлены к осенней распутице, не владели навыками окопной войны. Не хватало им и теплой одежды. Американские войска несли катастрофические, по американским меркам, потери. «Две превосходные дивизии, – пишет американский журналист Ральф Ингерсолл, – были буквально разгромлены одна за другой в ряде атак в лесу южнее Аахена».

ПОСЛЕДНИЙ ШАНС ФЮРЕРА

Второй фронт, конечно же, обеспокоил Гитлера. Он стал размышлять о том, как бы нанести союзникам удар такой силы, чтобы они запросили переговоры или вышли из войны на Европейском плацдарме. Шансов на успех было немного. Но выхода не было и немцы стали копить силы для наступления.

Утром 16 декабря 1944 года шестая танковая армия СС на севере, пятая танковая армия в центре и седьмая армия на юге Арденнского фронта пошли в наступление, намереваясь прорвать фронт союзников, ввести в прорыв танковые клинья и выйти к реке Маас у Динана, разрезав надвое части союзников западнее реки. В наступлении участвовали всего 20 не полностью укомплектованных дивизий (из них 6 танковых) при 900 танках и штурмовых орудиях (давайте сравним – Курскую битву за полтора года до этого немцы начали с 900 000 человек в 50 дивизиях, из которых 17 были танковыми, имея примерно 2 000 танков в двух ударных группировках). Горючего для наступления в Арденнах было недостаточно. Наступающие части стремились к захвату складов союзников (на Восточном фронте на это не приходилось надеяться – русские уже давно были не склонны делать подобные подарки).
Первый удар немцы сделали по участку, где располагались свежие, а значит, неопытные части, перемешанные с дивизиями, потрепанными накануне в Хуртгенском лесу. Фронт тут же был прорван, американцы стали отступать, преследуемые танками противника. Внезапность нападения была такова, что лишь к вечеру о немецком наступлении стало известно в штабах союзников. Там не было даже достаточного количества карт карт района Арденн. Их пришлось срочно печатать и раздавать войскам.
В Бастоне американцы, повторяя подвиг гарнизона Брестской крепости и солдат «Свободной Франции» в Бир-Хакейме, держались героически, до последнего.
Битва длилась семь дней.
Именно в это тяжелое время на северном фланге руководство американскими войсками было передано английскому маршалу Монтгомери. Он разгадал замысел немцев и не торопился с контратакой, которая была бы на руку противнику. Они бы ее успешно отразили, пока силы их еще не были растянуты по всему фронту прорыва. Монтгомери обратил особое внимание на то, чтобы северный фланг сковал силы немецкой шестой танковой армии СС, чтобы эта армия не пришла на помощь пятой танковой, прорывающейся к Маасу.
24 декабря небо над Арденнами очистилось и на помощь союзникам пришла, вернее прилетела американская авиация. Немецкий тыл заполнился горящими автомашинами.
Когда немцы подошли к городу Динану, наступление их наконец-то застопорилось защитники Бастони увидели прорвавшиеся к ним танки Паттона. Но битва на этом не закончилась. Первого января 900 немецких бомбардировщиков атаковали прифронтовые аэродромы союзников в Бельгии, Голландии и Франции. Союзники в тот день потеряли 228 самолетов. Еще 146 были повреждены. Немецкие потери составили около 300 самолетов.
Шестого января в штабе Монтгомери было проведено совещание с участием Эйзенхауэра и Черчилля. Было отмечено, что союзники имеют в Европе 87 дивизий против 39 немецких, 10 000 самолетов против 1000 и 6500 танков против 600. Но, несмотря на такое превосходство, на скорую и легкую победу, судя по настрою немцев, надеяться было нельзя. В тот же день Черчилль обратился к Сталину с просьбой помочь «крупным русским наступлением на фронте Вислы или где-нибудь в другом месте в течение января». Последнее слово было за Сталиным – начнет ли он наступление раньше намеченного срока или будет осторожничать.
Сталин понимал и то, что даже не подготовленное до конца советское наступление будет иметь успех. Но потери с советской стороны при этом будут значительно больше. После некоторых раздумий Сталин решил все же помочь союзникам. 12 января, почти на две недели раньше намеченного срока, советские войска начали Висло-Одерскую наступательную операцию. Русские перешли в наступление с трех плацдармов на Висле – Магнушевского, Сандомирского и Пулавского. Прорвав 500-километровый фронт противника в нескольких местах на глубину 100-150 километров, они к началу февраля вышли на Одер. Общая же глубина наступления составляла 400-500 километров.
Гитлер срочно стал укреплять Восточный фронт, сняв с Западного фронта шестую танковую армию СС. Они попытались деблокировать Будапешт. Таких попыток было уже три. Четвертая оказалась роковой.
… На западе в это время Монтгомери и Эйзенхауэр начали танковый обход арденнского выступа. Немцам грозило окружение и они отвели свои войска. Союзники форсировали Рейн и двинулись вглубь Германии. Конечным пунктом движения войск Монтгомери стала знаменитая встреча советских войск с войсками союзников на Эльбе.

***
После окончания Второй Мировой войны фельдмаршал Монтгомери командовал британскими оккупационными войсками в Германии, в 1945-1948 годах возглавлял имперский Генеральный штаб. Он один из организаторов НАТО, в 1951-1958 годах был первым заместителем Верховного главнокомандующего вооруженными силами НАТО в Европе... Осенью 1958 года вышел в отставку.
Бернард Лоу Монтгомери Аламейнский награжден всеми высшими орденами Великобритании, а также советским высшим полководческим орденом «Победа» и орденом Суворова 1-й степени. Находясь в отставке, фельдмаршал выступал за смягчение международной напряженности. Скончался Монгомери в возрасте восьмидесяти восьми лет 25 марта 1976 года
НЕСКОЛЬКО ДОПОЛНЕНИЙ К ПОЛРТРЕТУ

Маскарад перед днем «Д»

Не только наши штабисты умели хранить в строжайшей тайне все перипетии предстоящих операций. На этот счет неплохими мастерами были и англичане. Например. Перед началом операции «Д» они осуществили одну из потрясающих мистификаций, направленную на то, чтобы ввести в заблуждение, дезинформировать немецкое командование. Однако вернемся к началу. Однажды весной 1944 года к телефону был вызван доброволец армии США, поручик М.Е. Клифтон Джеймс, по профессии актер. Звонил также актер, который предложил Клифтону принять участие в съемке фильма. Предложение удивило поручика, но он сразу же согласился. Прибыв на место встречи, Джеймс увидел там полковника Лестера. «Джеймс ,– сказал Лестер, когда они остались одни – Вы не будете сниматься ни в каком фильме. Вы выбраны в качестве двойника генерала Монтгомери». «Я знал о том, что похож на "Монти",– вспоминал потом Джеймс,– однажды на страницах "Ньюс Кроникл" появилась моя фотография с подписью: "Ошибаетесь, его имя Клифтон Джеймс"».
Это было накануне открытия второго фронта в Европе. План разработан. Войска готовы. Но надо было создать у немцев впечатление о том, что генеральное наступление начнется союзниками совсем в другом месте. Решили послать двойника Монтгомери в Гибралтар. Готовили Джеймса к этой роли полковник Лестер и два его помощника, знающие все детали поведения Монтгомери, его привычки и манеры. В течение нескольких дней они тренировали двойника. А затем с Джеймсом встретился и сам Монтгомери. Джеймс наблюдал за его способом ходьбы – с руками за спиной, учился так же держать ложку во время еды, носить берет, здороваться.


«Сидел напротив меня при бюро и выглядел как мое собственное отражение в зеркале. Ничего у меня не нужно было подправлять, чтобы усилить сходство. Слушал его способ говорить. Он никогда не пользовался высоким слогом. Говорил точно и сухо», – рассказывал Джеймс. Пару дней спустя Лестер заявил Джеймсу: «Завтра в 6.30 станете генералом Монтгомери. Повезем вас на аэродром, так, чтобы все видели вас. В 7.45 вылетаем в Гибралтар. Все должны быть уверены, что вы будете на Ближнем Востоке формировать войсковые соединения. Каждое Ваше движение будет в деталях отмечено агентами немецкой разведки». Джеймса одели в форму Монтгомери, выдалит личные вещи, такие же как у него. Даже носовой платок был с инициалами. На прощание Лестер сказал: «Сойдешь с самолета, обязательно поинтересуйся мистером Фоли, он приятель Монти. А когда сэр Ральф Истууд, губернатор Гибралтара поприветствует тебя, знай –он тоже твой приятель». Джеймс удивился: а это зачем? Леслер пояснил: «Да, ты и Ральф воспитанники военного отдела акадении в Санд Хорст». Джеймс рассказывал: «На аэродроме в Гиблалтаре меня встречало много людей. – Хелло, Монти! – приветствовал меня губернатор.– Приятно снова видеть тебя...- Как дела, Русти? Выглядишь ты прекрасно. – Губернатор внимательно ко мне присматривался. Когда мы остались одни он сказал: – На минуту я подумал, что Монти изменил свои планы и решил приехать сюда лично. – Потом сэр Ральф пригласил меня на прием к своим испанским знакомым. Позднее я узнал, что среди гостей были два испанца, немецкие шпионы, которые, по-видимому, тогда же сообщили о прибытии Монтгомери в Гибралтар…».

Отъезд Джеймса из Гибралтара был очень торжественно обставлен: штыки сверкали на солнце, над аэродромом кружили спитфайеры.. Затем самолет приземлился в Алжире, где приезд двойника Монтгомери также привлек внимание гитлеровской разведки. Тут произошел забавный случай: некая американка в военном мундире, попросила у двойника автограф. Он уже едва не расписался в ее блокноте. Но его вовремя остановили охранники и напомнили, что в кармане мундира лежат фотографии с подлинными подписями Монтгомери. Джеймс вручил поклоннице такой снимок. Джеймс очень волновался до самого отъезда из Алжира – его предупредили, что может случиться все, вплоть до покушения. Охрана была удвоена.
Уловка сработала. Вермахт расценил пребывание Монтгометри в Африке, как знак того, что союзники еще не согласовали точный срок высадки войск на побережье Фрaнции.
Особенно трудным для двойника оказался день 4 июня 1944 года. Ему пришлось участвовал в смотре английских колониальных войск, затем инспектировать штабы. Затем был обед, растянувшийся до позднего вечера. Вечером к нему зашел адъютант Хейвуд, офицер королевской разведки, посвященный в мистификацию и сообщил: «Сейчас полночь. Из портов Англии уже вышли десантные конвои. Скоро начнется высадка. Когда утром проснетесь, все уже будет позади. Вы удовлетворены?».
Позднее Джеймс писал: "В квартире генерала Вильсона переоделся в свой обычный мундир подпоручика. Было немного несвойственно. Поехал в Каир и, чтобы моя миссия не была раскрыта до времени, оставался в безлюдном месте. Дело в том, что операцию «Д» пришлось перенести на шестое июня, так как пятого разыгралась невиданная буря».
После демобилизации Джеймс попытался продолжить карьеру киноартиста, но безуспешно. Вспомнили о нем в 1958 году, когда снимали фильм «Я был двойником Монтгомери». После этого Джеймс вновь канул в неизвестность. Он никак не мог с этим смириться, постоянно рассказывал о своем подвиге, пока не спился, впал в маразм и стал утверждать, что он и есть настоящий фельдмаршал, а тот, которого все любят и славят, ни кто иной, как его двойник, хитро занявший его место в жизни… Умер Джеймс в 1963 году в бедности и одиночестве...


Монтгомери и Гиммлер
8 мая, в полночь, военные действия были прекращены на всех европейских фронтах. Впервые после 1 сентября 1939 года пушки в Европе замолчали.
Местонахождение Гиммлера в этот период осталось неизвестным. Две недели он скрывался в окрестностях Фленсбурга вместе с кучкой эсэсовцев, оставшихся ему верными и так же как он стремившихся уйти от возмездия. В это время его усиленно разыскивали. 20 мая Гиммлер решил найти более надежное убежище и направился в Баварию, где у него было много знакомых. 21 мая на полпути из Гамбурга в Бремен, толпа беженцев замедлила ход возле английского контрольно-пропускного пункта.
К часовому подошел человек и протянул документы на имя Генриха Хитцингера. На нем были помятые гражданские брюки и солдатская гимнастерка. Левый глаз прикрыт грязной повязкой. Контролер обратил внимание на то, что документы были совершенно новые, что являлось нетипичным для того времени. Постовой дал условный знак, подошли двое английских солдат и завели человека в караульное помещение, а затем сообщили в службу безопасности. Его поместили до выяснения личности в тюремную камеру предварительного заключения. Никто не догадывался, что человек с черной повязкой на глазу был никто иной как сам Гиммлер. Впрочем, после того, как он сбрил усы, его внешность несколько изменилась. Понимая, что установление его личности дело времени, решил сделать свой ход: попросил встречу с комендантом, снял повязку и представился: «Я Генрих Гиммлер. Хочу сделать важное и срочное сообщение маршалу Монтгомери…».
Возможно, он надеялся на побег или на то, что в пути его выручат эсэсовцы. Гиммлера направили в Люнебург, где располагалась штаб-квартира Монтгомери. Прежде чем отвести его к фельдмаршалу, Гиммлера обыскали, в одном из карманов нашли ампулу цианистого калия. Ее изъяли, переодели пленника в поношенную английскую форму и посадили под замок до прибытия полковника Мерфи, которому Монтгомери поручил заняться Гиммлером.
– А проверили ли у него рот? – Первым делом спросил Мерфи. – Чаще всего нацисты прячут капсулу с цианистым калием под языком или в одном из искусственных зубов. Капсула, найденная в кармане, может быть положена туда лишь для отвода глаз.
Врач отправился осматривать Гиммлера. Когда он приказал ему открыть рот, Гиммлер свел челюсти, что-то хрустнуло, и он тут же упал замертво… Так окончил свою жизнь рейхсфюрер СС. И никто никогда не узнает, о чем хотел поговорить с Монтгомери один из самых кровавых палачей двадцатого века…
Русская муза фельдмаршала Монтгомери
Вы что-нибудь слышали о певице, композиторе, поэте Анне Марли? Нет? А ведь когда-то ее марши, гимны и песни воодушевляли тысячи людей, звучали ежедневно по радио, несли надежду и веру, поднимали на бой целые армии.
Когда она выступала в громадном кинозале Гомон-Палас, восторженные слова о ней говорил сам Де Голль: «Анна Марли своим талантом создавала оружие для Франции». А после выступления на эспланаде Дома Инвалидов на фоне на фоне знамен всех союзников, к ней пошел фельдмаршал Монтгомери, признался в искренней симпатии и сказал: «Знаете ли вы, что мои солдаты пели ваши песни в пустыне?»
Анна Марли – это псевдоним Анны Бетулинской, родившейся в 1917 году в старинной дворянской семье, в геральдическом древе которой много знаменитых людей – поэт Михаил Лермонтов, герой войны 1812 года атаман Платов, Столыпин, философ Николай Бердяев. Отец ее погиб во время большевистского переворота и мать увезла Аню и ее сестру во Францию.
Талантливая девочка училась пению во французской консерватории. С девятнадцати лет она уже гастролировала с «Русским балетом Парижа», а в двадцать выиграла конкурс красоты «Руссукая красавица». Она и её гитара – всюду желанные гости. Ей заказывают песни Морис Шевалье и Марлен Дитрих.
Когда началась Вторая мировая война и немецкие войска пришли в Париж, Анна уехала в Лондон. Там познакомилась с Монгомери и с его помощью устроилась работать на радио Би-Би-Си. Здесь и рождается её знаменитый цикл «Песен Сопротивления»: «Париж наш», «Мадлон», «Маленькая прогулка», «Мужество» («Кураж»). Анна Марли вспоминала: «В мыслях я с Россией. Как никогда раньше чувствую себя русской. Одним порывом, как крик сердца, во мне рождается пронизывающе-волевая песня – «Марш партизан». Насвистываю мотив, пою, и вижу этих бойцов воли и свободы – русских, французов, англичан... Так и родилась эта песня в один вечер, зимой 1942 года в глуши Англии, среди тех, кто уходил на битву, рискуя жизнью…». Одним из первых слушателей и ценителей этой песни был Монгомери...
«Марш партизан» был написан на русском языке, и лишь некоторое время спустя появилась его французская версия. Его музыка стала позывными французского подпольного радио. Потом его записали на пластинку и каждый день передавали по Би-Би-Си на восьми языках. Этот марш пела вся сражающаяся Франция. Знали его англичане, американцы. Вернувшись после победы в Париж, Анна была потрясена: повсюду висели ее портреты, звучали ее песни…
Монгомери называл ее фронтовой музой и говорил, что когда слушает ее «Гимн Свободе», у него по щекам текут слезы…
Хотелось бы надеяться, что замечательные песни Анны Марли найдут своих поклонников и в России.

АВТОГРАФЫ

Чтобы у читателей не создалось ложного впечатления о том, будто все главнокомандующие черствые, ничем не увлекающиеся служаки, закончим очерк о Бернарде Лоу Монтгомери Аламейнском любопытным фактом: он повсюду возил с собой альбом, в котором собирал автографы многих именитых политиков, ученых, артистов и интересных простых солдат, с которыми ему приходилось встречаться. Удивительно видеть в профессиональном полководце такое наивное, почти детское, больше присущее красным девицам увлечение…


(Из книги В. Емельянова "Кавалеры Победы")
Очерк дается в сокращении.

КАК МАРШАЛ ЖУКОВ С ПОЛКОВНИКОМ БРЕЖНЕВЫМ СОВЕТОВАЛСЯ

Полковник армии США Уильям Спар, мемуарист, разведчик, высокий чин в ЦРУ, посвятивший многие годы скрупулезному изучению феномена судьбы маршала Жукова, приводит такой факт: «К февралю 1968 года Жуков достаточно окреп, чтобы обратиться к Леониду Брежневу и Алексею Косыгину с жалобой на необъяснимую задержку с публикацией мемуаров. Жукову... дали понять, что Брежнев хочет, чтобы в книге упомянули о нем. Увы, в годы войны они не встречались. Поскольку в 1943 году Жуков побывал под Новороссийском, то выход был найден: пришлось написать, что, находясь там, он хотел посоветоваться с полковником Брежневым, однако в этот момент Брежнев как раз был на передовом плацдарме. Жуков согласился на эту вставку и сказал с горькой усмешкой: "Умный поймет". Поймет, что Маршалы Советского Союза редко испытывают нужду в советах полковников, к тому же политработников, а если уж такая необходимость возникнет, то полковники явятся сами».
По этому поводу появилось позже немало шуток и анекдотов.
КНИГИ БРЕЖНЕВА

«Целину» и «Малую землю» Брежневу помогали писать известные журналисты. Причем, некоторые из них лично с Леонидом Ильичем не только не были знакомы, но даже и не видел он их никогда… Например, Александр Павлович Мурзин рассказывал о своей работе так:
«Брежнев меня никогда в глаза не видел, и о том, что именно я "Целину" ему пишу, понятия не имел. Я по этому поводу даже частушку сочинил: "Появилась "Целина" – удивилась вся страна: как же вождь ее состряпал – коль не смыслит ни хрена?" Помоев на меня за эту книгу в свое время было вылито ведра два. Говорили, мол, лизоблюд, воспевал и прославлял идиота! Квартиру получил, "Волгу", денег нагреб кучу! Все это вранье. Отблагодарили меня, наградив орденом Дружбы Народов. Понятное дело, что не за "Целину", а, как водится, "за многолетнюю и плодотворную работу". Вскоре точно в такой же связи орден Октябрьской Революции получил Аркадий Сахнин, который книгу "Малая земля" за Леонида Ильича написал…Трилогия писалась по постановлению Политбюро, которое разрабатывало систему мероприятий о поднятии авторитета Генерального секретаря. Как раз тогда на Брежнева посыпались многочисленные награды, которые уже стали притчей во языцех...»
.


ВОЙНУ ВЫИГРАЛИ НЕ ГЕНЕРАЛЫ

Сейчас много говорится о тщеславии Брежнева. Но вот интересный факт, приведенный писателем Юрием Мухиным: «Когда по незаконченному роману Михаила Шолохова «Они сражались за Родину» был снят одноименный фильм, то отдел пропаганды ЦК КПСС запретил выпускать его на экраны из-за того, что в этом фильме не показан ни один генерал. Даже в эпизоде со знаменем участвует всего лишь полковник. Дискредитировали авторы фильма наших прославленных полководцев! Начался спор со съемочным коллективом, и сотрудники ЦК решили подпереть свое решение авторитетом Генерального секретаря ЦК КПСС, маршала СССР Л.И. Брежнева. Брежнев закончил войну генералом и, по мнению ЦК, не должен был дать своих коллег в обиду, и в этом вопросе поставил бы Шолохова на место.
Однако в ЦК недоучли, каким генералом был Брежнев. Он был начальником политотдела, а затем членом Военного совета армии. К нему всю войну (а он провоевал от выстрела до выстрела) стекалась вся информация как о подвигах и заслугах, так и о подлости и преступлениях. Кто-то, а он прекрасно знал, что из себя представляли и генералы, и офицеры той войны. И, к тому же, старик совесть полностью не потерял. Леонид Ильич распорядился выпустить фильм на экраны со словами: «Войну выиграли не генералы, ее выиграли полковники».

ДРУЗЬЯ И БЛИЗКИЕ О ЛЕОНИДЕ ИЛЬИЧЕ

Слава Брежнева достигла своего апофеоза на 25-м съезде КПСС в 1976 году. Когда он сам с трибуны съезда сообщил о своем очередном избрании генеральным секретарем, в зале началась неимоверная буря восторга. «Слава, слава, слава, ура, ура, ура». Потом в короткой паузе вдруг одинокий, но удивительно громкий голос «Верному ленинцу Леониду Ильичу – ура!» и снова овации: «Слава- слава, ура- ура». И снова голос, и снова «слава». Специально выделенные люди целую неделю до этого тренировались кричать эти слова, усиливая их микрофонами.
Видные деятели партии выступили не хуже. Например, Шеварднадзе так говорил о Леониде Ильиче: « Над всем миром победоносно звучал его удивительно близкий, полный человеческого тепла голос, его заветные слова и отточенные фразы, проникающие в сердца и умы людей. Ленинская простота, научная глубина, большевистская твердость и непоколебимость, глубокий интернационализм, высокий гуманизм, врожденное человеколюбие, призвание быть коллективистом и демократом, ... стойкий характер, сердце, полное любви к людям, - вот то, чем нам дорог Леонид Ильич Брежнев»..
На следующем 26-м съезде в 1981 году Шеварднадзе превзошел всех, упомянув полное имя Брежнева 18 раз в самых превосходных эпитетах… От него отстал даже признанный мастер слова – «начальник Азербайджана» – Алиев».

Из речи М.А. Суслова

(В преддверии шестидесятилетия Советской Армии)

«... Награждение Вас, Леонид Ильич, высшим военным орденом в преддверии шестидесятилетия Советской Армии и Военно-Морского Флота глубоко символично и закономерно. ... Вы – участник кровопролитных сражений на легендарной Малой земле, боев за Украину и Кавказ, за освобождение Румынии, Венгрии, Польши, Чехословакии.
Находясь всегда на передовой, в гуще воинов, показывая пример несгибаемой стойкости и отваги, Вы вдохновляли их на героические дела во славу Советской Родины». («Правда», 21 февраля 1978 года).




Джеффри Таттл

«...Я с радостью узнал о награждении маршала Л.И.Брежнева орденом "Победа", – заявил ветеран второй мировой войны, английский маршал авиации в отставке Джеффри Таттл. – Награждение советского руководителя является не только справедливым признанием большого вклада внесенного им в борьбу советского народа за освобождение своей Родины от иностранных оккупантов. По моему мнению, он заслужил эту высшую награду также и своими последовательными усилиями, направленными на укрепление мира на нашей планет, на прекращение гонки вооружений». («Правда», 22 февраля 1978 года).
От имени комсомольцев и молодежи

«... От имени комсомольцев и молодежи Москвы выступил первый секретарь МГК ВЛКСМ В.М.Мишин: – ... Советская молодежь с воодушевлением встретила награждение товарища Леонида Ильича Брежнева орденом "Победа". Этой наградой отмечен большой вклад в Маршала Советского Союза Леонида Ильича Брежнева в победу советского народа в Великой Отечественной войне, его выдающиеся заслуги в укреплении обороноспособности страны, в разработке и последовательном осуществлении советской внешней политики…» («Красная Звезда», 23 февраля 1978 года).
Э. Шеварднадзе
Во время юбилея Брежнева всех придворных льстецов вновь переплюнул Э. Шеварднадзе, который сказал: «Вы, дорогой Леонид Ильич, самый дорогой человек не только для советского народа, но и для всех честных людей на Земле!»
БРЕЖНЕВ, АМЕРИКА И АВТОМОБИЛИ
Леонид Ильич был страстным автолюбителем. Об этом знали главы других государств и часто в качестве подарка привозили очередную иномарку. Их в гараже генсека насчитывало более полусотни. Когда в СССР собирался приехать президент Никсон, наш посол Анатолий Добрынин сообщил ему, что Леонид Ильич мечтает получить в подарок «Кадиллак Эльдорадо». В Дейтроте за три дня изготовили авто с черным купе, обтянутым изнутри красной кожей, установили в салоне стереомагнитофон «Кларион» с восемью дорожками. Затем этот переднеприводной красавец с восьмицилиндровым двигателем мощностью 236 лошадей погрузили в траспортный самолет, взявший курс на Ходынку.
Увидев «Кадиллак Эльдорадо», Брежнев остался поначалу доволен. Но когда приземлился президентский «Боинг» и Никсон стал садиться в свой «Линкольн Континенталь», Леонид Ильич заметно расстроился. Это был удлиненный бронированный лимузин, оснащенный системой спутниковой связи и увеличенной площадью остекления. Заметив состояние Брежнева, Никсон пообещал подарить ему «Линкольн» во время следующей встречи...
Президент пригласил Брежнева посетить США с ответным визитом летом 1973 года. Прилетев в Америку он был в восторге, когда Никсон вручил ему ключи автомобиля «Линкольн Континенталь». Лимузин цвета голубой металлик, оборудованный по последнему слову техники, ему сразу понравился. Он подтолкнул Никсона к передней двери, сам уселся за руль, вслух восторгаясь красотой машины. На заднее сиденье сел переводчик Брежнева. Никсон поманил было в машину генерального секретаря Киссинжера, но тот, уже имевший опыт автомобильной прогулки с Леонидом Ильичем, предусмотрительно отодвинулся подальше. И тут Брежнев повернул ключ зажигания, включил мотор, выехал на одну из окружных дорог Кемп-Дэвида, где проходили переговоры, и дал полный газ. Взревел мотор в 224 лошадиных силы и машина рванулась вперед по узкой дороге с такой скоростью, что Никсон вначале онемел, а затем только и делал, что повторял: «Впереди опасный спуск! Впереди опасный спуск!» Но Леонид Ильич его не слушал и скорость не снижал. Внизу он сделал лихой поворот и так же стремительно вернулся к группе ожидающих. Благодаря Никсона за подарок, генсек сказал: «Это очень хороший автомобиль, великолепно держит дорогу». Как вспоминают близкие и начальник кремлевской охраны Михаил Докучаев, этот «Линкольн» стал самым любимым автомобилем Брежнева.
Те переговоры прошли успешно. Говорят, потому, что Никсон тоже был автолюбителем…
В общем, период правления Брежнева был не самым худшим для нашей страны.
Что же касается его полководческих заслуг, о которых больше трубили его бывшие поклонники и будущие ниспровергатели, нежели он сам, то, как говорится, Бог им судья… Ведь не сам же он придумал, например, такой анекдот: «Вызвал Сталин начальника Генштаба Антонова с планом крупнейшей операции и спрашивает: – Товарищ Жуков подписал? – Подписал, – отвечает штабист. – А товарищ Василевский? – Подписал, товарищ Сталин. – Маршал Рокоссовский? – Тоже. – А полковник Брежнев? – Нет. – Ну, тогда я тоже не подпишу».

(Из книги "Кавалеры Победы", Литературный Луч, 2004 г.)

КАК БРЕЖНЕВ РАСПРАВИЛСЯ С ГИТЛЕРОМ

Из книги В.Емельянова: (Кавалеры Победы. Орден № 18")

«Призрак Гитлера бродил по Европе до 1970 года», – написала в своем очерке Алиса Аргунова, докопавшаяся до уникальных документов, свидетельствующих о том, что человеком, окончательно расправившимся с фюрером, был именно Леонид Ильич Брежнев…
Мы знаем, что еще в конце тридцатых годов прошлого века Адольф Гитлер разработал сценарий собственных похорон: он намеревался устроиться на вечный покой в усыпальнице, которая должна была иметь высоту 355 метров, диаметр 1500. На плане будущей усыпальницы фюрер собственноручно пометил место, где должна была стоять золотая гробница, украшенная драгоценными камнями с Урала...
Мечта не сбылась. Помешали советские войска. Обугленное тело Гитлера было обнаружено в саду имперской канцелярии. Его останки были перезахоронены восемь раз, прежде чем окончательно уничтожены.

«Доигрался, подлец»

Первый раз германского фюрера похоронили соратники 30 апреля 1945 года в воронке от бомбы вместе с трупом Евы Браун и двумя любимыми собачками. Четвертого мая солдат Иван Чураков обнаружил два неопознанных трупа, их откопали, но затем снова засыпали землей, так как считалось, что Гитлера уже нашли. Пятого мая останки снова извлекли из воронки, перевезли в город Бух и поместили в подвал местной клиники, где временно присыпали песком. Восьмого числа их отправили на экспертизу. В четвертый раз сотрудники отдела «СМЕРШ» 3-й ударной армии прикопали их в городке по имени Финов.
Пятое захоронение произошло 17 мая. Очередную перепроверку произвел прибывший из Москвы специальный уполномоченный генерал Мешик. Генерал увез в Москву отчет и челюсти Гитлера и Браун, снятые еще в Бухе. Тела закопали в лесу близ Финова. В шестой раз Гитлера потревожили в связи с передислокацией штаба 3-2 армии в город Ратенов. Седьмой переезд состоялся в город Стендаль, восьмой – в Магдебург. Гробы были закопаны во дворе дома N 36 по улице Вестэндштрассе (ныне Клаузенерштрассе). Там они пролежали до 5 апреля 1970 года…
Сталин узнал о смерти Гитлера 1 мая 1945 года из донесения Жукова: «Товарищу Сталину. На участке 8 гвардейской армии явился начальник генерального штаба сухопутных сил генерал от инфантерии КРЕПС, который заявил следующее: 1. 30.4. в 15.50 по берлинскому времени Гитлер покончил жизнь самоубийством».
Как впоследствии вспоминал Жуков, когда он этой же ночью позвонил Сталину, тот сказал: «Доигрался, подлец. Жаль, что не удалось взять его живым».

В те дни ходило много слухов о двойниках Гитлера, о версиях его бегства то ли в Аргентину, то ли в Испанию, то ли на самолете, то ли на подводной лодке, то ли на яхте. Жуков 10 июня 1945 года на пресс-конференции заявил: «Опознанного трупа Гитлера мы не нашли. Сказать что-либо утвердительное о судьбе Гитлера я не могу. В самую последнюю минуту он смог улететь из Берлина, так как взлетные дорожки позволяли это сделать».
О том, что труп был найден и опознан, Жуков узнал только при подготовке к изданию книги «Воспоминания и размышления». На Потсдамской конференции Сталин заявил, что Гитлера «нет в наших руках».
Разглашать результаты поиска Гитлера было запрещено. Все документы о ходе расследования попали к Сталину только 16 июня 1945 года. В этот день Лаврентий Берия доложил Сталину и Молотову об актах опознания останков фюрера и результатах экспертиз, а также о показаниях свидетелей из числа задержанных немцев. Официального заявления Советского правительства об итогах работы по поиску Гитлера и его окружения сделано не было.
Был приказ провести еще одно расследование. Оно получило наименование «Миф». На месте обнаружения трупов Гитлера и Евы Браун были проведены дополнительные раскопки. Был найден фрагмент черепа, в левой теменной части которого имелось пулевое отверстие. В бункере нашли следы крови на обивке дивана, на котором Гитлер покончил с собой. Кровь была приобщена к делу. Фрагмент черепа и счасть дивана привезли в Москву. Они хранятся как «вещдоки» в Государственном архиве Российской федерации. Челюсти Гитлера, сохранившиеся после первого расследования в мае 1945 года, находятся в архиве ФСБ.
Мало кто знает, но в 1961 году проводилось еще одно практическ неофициальное расследоваеие, в ходе колторого экспертизе подвергались «фотографии мертвого Гитлера», еще раз допрашивались свидетели.
13 марта 1970 года председатель КГБ Юрий Андропов направил на имя генерального секретаря ЦК КПСС Леонида Брежнева письмо с пометкой «особо важное». Главные фразы были вписаны от руки в текст, чтобы даже засекреченные машинистки не знали, о чем идет речь.
В письме было следующее: «В феврале 1946 г. в г. Магдебург на территории военного городка, занимаемого Особым отделом КГБ при 3-й ударной армии ГСОВГ, были, захоронены трупы Гитлера, Евы Браун, Геббельса, его жены и детей (всего 10 трупов). В настоящее время указанный военный городок, исходя из .служебной целесообразности, отвечающей интересам наших войск, командованием армии передается немецким властям. Учитывая возможность строительных или иных земляных работ на этой территории, которые могут повлечь обнаружение захоронения, полагал бы целесообразным произвести извлечение останков и их уничтожение путем сожжения. Указанное мероприятие будет произведено строго конспиративно силами оперативной группы Особого отдела КГБ и должным образом задокументировано».
6 марта на письме появилась резолюция: «Согласиться». Подписи: Брежнев, Косыгин, Подгорный…
Дело по уничтожению останков получило кодовое наименование «Архив». Специально созданная опергруппа ночью с 4 на 5 апреля выкопала захоронение, сложила кости в ящики и утром 5 апреля произвела «физическое уничтожение останков».

Из старых книг. Кавалеры Победы. Орден № 18. Награждение, которое Сталин не одобрил...

В. Емельянов

ЛЕОНИД ИЛЬИЧ БРЕЖНЕВ


«Чем дальше от нас уходят времена великих битв, тем больше полководцев, которые их выиграли».
Афоризм неизвестного автора

КАК КАЛАШНИКОВ БРЕЖНЕВУ ШТЫК ПОДАРИЛ
В 1997 году, когда мы готовились отметить пятидесятилетие знаменитого «АК-47», я, как сценарист этого мероприятия, предложил было в концертную программу вечера включить для разнообразия выступление известного юмориста. Калашников тут же взъерошился: «Я против!» Меня это удивило. «Я не против шуток, каламбуров, пародий, – сказал именитый конструктор. – Сам изредка балуюсь эпиграммами. Но меня всегда возмущало и возмущает стремление посмеяться над физическими недостатками человека… А ваш юморист частенько пользуется этим гниловатым приемом. Вот недавно показывали по телевизору, как он передразнивал речь Леонида Ильича Брежнева…» А что? – спросил я Калашникова. – Разве генеральный секретарь лицо неприкасаемое? «Дело не в том, что он генеральный, а в другом: во-первых, человек уже умер и ничем на оскорбление ответить не сможет, а во-вторых, у Брежнева в катастрофе была сломана челюсть, кости неправильно срослись, вот так и разговаривал». Калашников заметно разволновался. Я вычеркнул из сценария фамилию юмориста и, чтобы как-то отвлечь Михаила Тимофеевича, рассказал историю о том, как однажды Удмуртию в рамках дней литературы навестил правнук Александра Сергеевича Пушкина – Григорий Григорьевич Пушкин. Многие организации и предприятия изъявили желание встретиться с потомком поэта. Пригласили его и на завод «Ижсталь». Я сопровождал правнука в Красный уголок одного из цехов предприятия. Встреча прошла хорошо. Было много вопросов о потомках Пушкина. А в конце встречи слово взял один из руководителей «Ижстали». Он поблагодарил Григория Григорьевича за интересный рассказ и вручил ему сувенир – великолепный топорик с нанесенным на лезвие рисунком. «Учтите! – гордо сказал он. – Это уникальный подарок. Штучный товар. Мы изготовили всего двадцать таких топоров, пятнадцать из них по заказу обкома партии, – руководитель понизил голос и доверительно произнес: – Один из них уже вручен. И знаете кому? – он сделал многозначительную паузу и торжественно закончил: – Топор вручен самому Леониду Ильичу Брежневу!» Григорий Григорьевич взял топор, хитро прищурился и вдруг спросил: «А зачем обкому топоры? Брежневу можно было бы и посерьезнее что-либо преподнести. Например, карабин…Или автомат Калашникова…».
Михаил Тимофеевич улыбнулся и сказал: «А вы знаете, Леонид Ильич питал особое пристрастие именно к режущему, а не огнестрельному оружию». Вы встречались с ним? – поинтересовался я. «Приходилось, и не раз, – оживился Калашников. – Помнится, приехал он к нам на «Ижмаш», его привели в наш отдел. Я, как главный конструктор, был за экскурсовода, показывал новые образцы стрелкового оружия, повествовал о преимуществах разных образцов. Потом заметил, что он почти не слушает меня, а все вертит в руках штык-нож от нового моего автомата и время от времени повторяет: – Хорошая штука. Вот бы украсть ее у вас… – Я тут же смекнул в чем дело, незаметно мигнул своему помощнику, тот отлучился на несколько минут. И когда Брежнев собрался уже уходить, я вручил ему штык-нож в специальном чехле. Вы бы видели, как он обрадовался. Это был очень эмоциональный человек. Так что, я думаю, и топорик ижсталевский был к месту. Ведь Леонид Ильич был страстным охотником…»
В другой раз, когда зашла речь о Брежневе, я поинтересовался, как Михаил Тимофеевич относится к указу Горбачева о лишении покойного генсека ордена Победы, Калашников сказал: «Горбачев прав, – потом помолчал с минуту и прибавил: – Хотя не все так просто… Ошибки надо исправлять. Но торопиться не надо. Не все в нашей истории так просто…».

Не делая особых выводов, позволю себе привести несколько документов, касающихся этого вопроса.



Указ Президиума Верховного Совета СССР
О награждении Генерального секретаря Центрального Комитета КПСС, Председатель Президиума Верховного Совета СССР, Председателя Совета обороны СССР Маршала Советского Союза Брежнева Л.И. орденом «Победа»

За большой вклад в победу советского народа и его Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне, выдающиеся заслуги в укреплении обороноспособности страны, за разработку и последовательное осуществление внешней политики мира Советского государства, надежно обеспечивающей развитие страны в мирных условиях, наградить Генерального секретаря Центрального Комитета КПСС, Председатель Президиума Верховного Совета СССР, Председателя Совета обороны СССР Маршала Советского Союза Брежнева Леонида Ильича орденом «Победа»

Первый заместитель Председателя Президиума Верховного Совета СССР В. КУЗНЕЦОВ Секретарь Президиума Верховного Совета СССР М. ГЕОРГАДЗЕ
Москва, Кремль. 20 февраля 1978 года.


***

Указ Верховного Совета СССР
Об отмене Указа Президиума Верховного Совета СССР от 20 февраля 1978 года «О награждении Генерального секретаря Центрального Комитета КПСС, Председатель Президиума Верховного Совета СССР, Председателя Совета обороны СССР Маршала Советского Союза Брежнева Л.И. орденом «Победа»

Президиум Верховного Совета СССР постановляет:

Отменить Указ Президиума Верховного Совета СССР от 20 февраля 1978 года «О награждении Генерального секретаря Центрального Комитета КПСС, Председатель Президиума Верховного Совета СССР, Председателя Совета обороны СССР Маршала Советского Союза Брежнева Л.И. орденом «Победа», как не соответствующий статуту ордена «Победа».

Председатель Верховного Совета СССР М. ГОРБАЧЕВ

Москва. Кремль, 21 сентября 1989 г.



***

Вопросов по поводу вручения или лишения каких-либо наград всегда больше, чем ответов. А заслуженно ли грудь того же Брежнева украшали звезды героя? А все ли кавалеры Георгиевских крестов получили их заслуженно? А если бы Горбачев не успел до развала СССР лишить Брежнева ордена, то считался бы он теперь законным кавалером этой награды? И вообще, правильно ли то, что каждая новая власть у нас действует по принципу «до основанья, а затем…» Может быть, поэтому так мало у нас исторических памятников? И мы то строим храмы, то рушим, то восстанавливаем их…
В любом случае обойти молчанием этого лауреата никак нельзя. Поэтому биография Леонида Ильича должна получить свое законное место в нашей книге, чтобы у читателя не возникло недоумения: почему есть Эйзенхауэр, Михай, Сталин – и нет Брежнева…

Он интересен потому уже, что его называют главным фалеристом СССР

Фалерист – это коллекционер правительственных наград. В этом отношении Леонид Ильич находится в лидирующей группе, если не на первом месте среди наших вождей. У него уже было 25 отечественных и 15 иностранных наград, когда Брежнев заметил, что среди них нет ордена «Победа». Среди придворной челяди возникло некоторое замешательство: орден штучный, мастера, его изготовившего, давно нет в живых. Но замешательство длилось недолго: пошли в музей Великой Отечественной войны и ничтоже сумняшеся срезали награду с парадного мундира маршала К.К. Рокоссовского, выставленного там. Винт у чужого ордена спилили, припаяли вместо него булавку, чтобы не попортить парадную форму генсека…


***

Каждый раз, примеряя маршальский китель с очередной высокой наградой, Леонид Ильич просил по-новому расположить Звезды Героя. Это означало, что он заказывает новый набор золотых звезд. Просьбу, конечно, тут же выполняли, а «старые» звезды Брежнев оставлял себе на память. После смерти «верного ленинца» выяснилось, что, кроме пяти «законных», о которых знали все, у него на даче аккуратно лежали в коробочке еще 13 звезд Героя Социалистического Труда и 21 Звезда Героя Советского Союза.


К БИОГРАФИИ ГЕРОЯ

Сын рабочего Леонид Брежнев родился в 1906 году на Украине в поселке Каменское, переименованном впоследствии в Днепродзержинск. Этот поселок находился в 35 киломеитрах от Екатеринослава (теперь Днепропетровск). Леня Брежнев поступил учиться в Каменскую классическую гимназию, которую окончил уже в советское время, когда она превратилась в «трудовую школу». Закончив после школы землемерный техникум в Курске, Брежнев несколько лет работал в земельных отделах исполкомов в Белоруссии, Курске, Свердловске. Затем вернулся на Украину и поступил в металлургический институт. Карьера его началась в двадцатипятилетнем возрасте, когда он вступил в партию.
В мае 1937 года Брежнев становится заместителем председателя городского совета Днепродзержинска. В 1938 году его переводят в Днепропетровск, где он становится заведующим отделом агитации и пропаганды обкома партии.
Покровителем Брежнева был ни кто иной как первый секретарь ЦК компартии Украины Никита Сергеевич Хрущев, обнаруживший в Брежневе исполнительного и надежного работника. Он продвигает Брежнева по служебной лестнице вначале по партийной, а затем по армейской линиии: Леонид Ильич последовательно занимает должности начальника политотдела армии, заместителя, а в конце войны – начальника политуправления фронта, продвинувшись в званиях от подполковника до генерал-майора.
Старательного молодого генерала берет на заметку фаворит Сталина Л. Мехлис.
После войны Брежнев на посту секретаря обкома возглавляет восстановление разрушенных во время войны предприятий в Днепропетровске и Запорожье. В 1950 году его берет в Москву Хрущев, который к тому времени становится секретарем ЦК. В июле Сталин назначает Брежнева секретарем ЦК партии Молдавии. Это уже весьма солидная должность – руководитель одной из пятнадцати советских республик. Там он знакомится со своим будущим преемником на посту генсека Константином Черненко. В будущем Черненко станет ближайшим помощником и советником генсека, войдет в состав политбюро. Но это будет все потом. А тогда, в 1952 году, на XIX съезде партии, Брежнева избирают членом президиума ЦК КПСС. После смерти Сталина Брежнева становится начальником политуправления Военно-морского флота.
Следующие этапы его пути таковы: секретарь ЦК Казахстана, председатель Верховного Совета СССР, секретарь ЦК КПСС..
Хрущев всячески протежирует Брежнева, видя в нем услужливого и неглупого соратника. Но он недооценил способностей своего воспитанника. В октябре 1964 года Брежнев свергает своего наставника и занимает его место..

Он оправдывал свой поступок тем, что, якобы, вел страну от авторитарного режима Хрущева к коллективному руководству, осуществляемому партией. Однако через десяток лет все вернулось на круги своя: он сам переходит от «коллективного» к единоличному руководству. В его руках сосредоточилась вся власть: и законодательная, и исполнительная, и партийная. Он занял место Сталина. Но Сталиным не стал. Не тот был масштаб личности.
Но у эпохи его правления были свои узнаваемые черты. Сейчас называют прорабами перестройки Горбачева, Яковлева, Ельцина. Брежнева можно назвать их предтечей, своеобразным родителем. Без него развернуть корабль коммунизма на обратный курс было бы очень трудно, если вовсе не невозможно.
Брежнев стал создателем той прослойки, которая впоследствии преобразовалась в так называемых «демократов», «новых русских», в новую олигархическую элиту.
Время Хрущева, годы после смерти Сталина, были временем приспособления советской системы к жизни без диктатуры. Чем же Хрущев не угодил соратникам? Скорее всего тем, что попытался сделать партию ответственной за руководство страной. Как же он это сбирался сделать? Он ввел в устав партии принцип обязательной ротации: при каждых выборах полагалось менять одну треть числа членов партийных комитетов от Президиума ЦК до районных комитетов. Партия заволновалась. Это было ей невыгодно. Командовать всеми и ни за что не отвечать ей нравилось. Поэтому партия свергла Хрущева. Принцип ротации был отменен.
Генсеком стал Брежнев. И на первое место вышла задача удовлетворения нужд номенклатуры. Номенклатура – это олигархия особого рода: группа людей, объединенная участием в управлении страной. Эта группа в СССР составляла примерно 0, 35 процента от общей численности населения (примерно столько, сколько сейчас в России супербогачей). Олигархия – власть ради власти. Номенклатура – та же олигархия, только скрывающая свою суть при помощи лжи: она объявляет себя властью народа для того, чтобы присвоить себе все, что народу принадлежит. Но почему же Брежнев явился предтечей перестройки? Во первых, он привел страну к нищете. За годы его правления ( а властвовал он ни много ни мало – 18 лет!) ежегодный прирост национального дохода страны снизился с 9 процентов до 2,6, а промышленного производства с 7,3 процента до 2,8. Сельское хозяйство, несмотря на то, что в него вкладывалось 27 процентов от всех капитальных вложений, продолжало деградировать. Население было на грани голода. В то же время номенклатура жировала. Установив предельную норму жилплощади 9 квадратных метров на человека, номенклатура себя в этом не ограничивала: квартиры, особняки, государственные дачи все дальше отдаляли ее от народа. Для детей партийной элиты были построены спецшколы, где обучение велось на иностранных языках. Спецбольницы, спецмагазины, спецобслуживание – такого счастливого времени, как при Брежневе, у номенклатуры еще не было. Она накапливала материальные блага, передавала власть по наследству и в конце концов пришла к выводу, что ей становится тесно в рамках советской конституции, в рамках устава партии. Пора было награбленное начинать тратить…
Воспитанные Брежневым и его окружением новые олигархи ждали лишь удобного момента. И поэтому, когда к власти пришел Горбачев, они все с радостью бросились ему помогать.
Впрочем, есть и другие мнения о времени его правления.
Генри Киссинджер, кажется, лучше русских патриотов разглядел Брежнева, назвав его «настоящим русским».
Журналист Михаил Антонов, размышляя о нем, пишет, что в отличие от других наших руководителей Брежнев пытался наладить отношения с Западом. Например, Ленин после революции за границу не выезжал. Сталин в советский период за пределами СССР был только дважды – на Тегеранской и Потсдамской конференциях. Хрущёв выезжал за границу часто, но, в основном, с угрозами. Больше всех предшественников общался с Западом Брежнев, причем, впервые в качестве Генерального секретаря ЦК КПСС.
В деле сближения с мировой общественности роль Брежнева трудно переоценить.
Брежнев не был теоретиком. Ещё будучи председателем Президиума Верховного Совета СССР нередко давал такой наказ составителям его речей: «Поскромнее, поскромнее, я не лидер, я не вождь». Но и позднее, став «вождем» партии, он просил о том же: «Пишите проще, не делайте из меня теоретика, ведь всё равно никто не поверит, что это моё, будут смеяться». Затейливые места вычёркивал, порой даже просил вычеркнуть цитаты из классиков: «Ну кто поверит, что Брежнев читал Маркса?».
Автор книги «Брежнев – правитель золотого века» (М., 2002) Сергей Семанов главными достоинствами этого политического деятеля считает то, что он был таким замкнутым и нелюдимым, как Ленин, таким жестоким, как Сталин, не впадал в истерики, как Хрущёв, не имел «двойного дна», как Андропов. Брежнев был безусловный патриот, интересы Родины для которого были на первом месте. Любил награды, подарки? Но все они остались в России. Дети особняков и поместий не имели – ни в Советском Союзе, ни за его пределами. Он отличался доброжелательностью, внимательным отношением к товарищам по работе (разумеется, в той мере, в какой это может позволить себе политик, всегда живущий в окружении завистников и конкурентов). К тому же он был внешне красив, по-военному подтянут, и не удивительно, что нередко порождал у окружающих обаяние (которое, как он сам признавался, рассматривал как важный инструмент в политике). И можно понять его удивление в связи с приставленной к нему большой охраной: «Интересно, кто же в меня стрелять будет, кому я что плохого сделал?»
Журналист Михаил Антонов задается вопросом: «На какие деньги сейчас живут наши олигархи?» И делает вывод: на деньги, вырученные от продажи нефти и газа. А кто построил «трубу»? Помните эпопею со строительством газопроводов, по которым наш природный газ перегонялся на Запад? «Сначала была заключена сделка между СССР и странами Западной Европы. Суть её сводилась к следующему: в СССР были открыты громадные месторождения газа, но у нас не было средств на их освоение, и у нас тогда ещё не выпускали трубы большого диаметра, необходимые для строительства газопровода высокой пропускной способности. Запад предложил поставить нам такие трубы, с тем, чтобы мы оплатили их стоимость поставляемым ему газом. У меня до сих пор не укладывается в голове, какой же смысл был для нас в этой сделке. Ведь если бы мы не продавали газ Западу, то и трубы не были бы нам нужны. То, что какие-то крохи газа доставались и нашим городам и сёлам, лежащим по ходу газопровода, не может служить оправданием сделки. (Эту практику Россия продолжает до сих пор, свидетельством чего стала постройка скандально известного и убыточного для нас газопровода «Голубой поток» по дну Чёрного моря в Турцию). А Запад ещё попробовал шантажировать нас, отказав в поставке труб. И тогда наши рабочие и специалисты совершили очередной трудовой подвиг, в короткий срок наладив производство труб большого диаметра. А затем ударными темпами построили сам газопровод…».
Антонов делает вывод: Брежнев оказался в нужный момент на нужном месте, чтобы восстановить потенциал страны, доведённой Хрущёвым до разрухи, но он не смог отыскать пути её развития в наступавшую новую, информационную эпоху.
Как заметил один журналист, Брежнев умер, довольный тем, что он вознёс коммунизм на вершину могущества, так и не осознав того, что он выкопал ему глубокую-глубокую яму...

7 самых диких мест на Земле

Оригинал взят у ljchief в 7 самых диких мест на Земле
Мы часто видим в новостях очередное сообщение о перенаселенности Земли. У нас, якобы, просто не осталось больше места для большего количество людей. Так ли это на самом деле? Нет. Планета настолько велика, что человек до сих пор не сумел освоить и половины ее масштаба. Величайшие территории сложны для нас и потому остаются дикими. Вот, куда стоит отправиться, если вы устали от людей в конец.

7 самых диких мест на Земле

Collapse )

источник